Виктимизация — это популярный в криминологии способ объяснения преступлений. Считается, что та, кто стала жертвой преступления, часто несет за него ответственность. Виктимизация используется в ряде криминологических контекстов, но наиболее эффективна при объяснении межличностного насилия, особенно насилия в отношении женщин. В начале 1970-х феминистки уделяли значительное внимание выявлению и опровержению мифов виктимизации об изнасиловании незнакомцами — о том, что женщины "напрашиваются", наслаждаются насилием или провоцируют его тем, как мы одеваемся, что говорим, как ведем себя. Но, несмотря на выявление феминистками этих мифов об изнасиловании, они вновь всплыли на поверхность в отношении сексуализированного насилия против женщин и девочек в семье. Здесь тоже действия женщин и девочек тщательно изучаются и часто патологизируются, и в конечном итоге они оказываются ответственными за насилие и жестокое обращение.
В случае с 14 студентками инженерного колледжа, убитыми в Монреале в декабре 1989 года Марком Лепином, обвиняли не только самих студенток — которых сам Лепин называл "ебаными феминистками" — но и другую женщину, мать Лепина. Психолог, которого цитирует издание Сегодня (Today, London), предположил мотив для убийств: возможно, "мать мальчика в течение какого-то времени не могла уделять ему внимание из-за депрессии или болезни. Это могло спровоцировать эмоциональное заболевание. Или, возможно, мать бессознательно соблазнила своего ребенка, вследствие чего он чувствует ярость из-за того, что его отвергли в пользу отца" (1989, 9). Затем в статье цитируется директор Центра кризисной психологии в Соединенном Королевстве, который "соглашается с тем, что такие массовые убийцы, как Марк, часто питают ненависть к женщинам. Но почему у этого мужчины зуб на феминисток, я действительно понятия не имею. Я полагаю, что у него есть нечто общее со многими насильниками в том, что он, вероятно, испытывал сильное чувство униженности женщинами. У насильников это часто исходит от властной, доминирующей матери".
В противодействие обвинению женщин, большая часть феминистского анализа мужского сексуализированного насилия основана на радикально-феминистской теории. Этот анализ носит политический характер и интерпретирует мужское сексуализированное насилие как имеющее прямую связь с половыми властными отношениями патриархального общества. В формулировках радикального феминизма в 1970-х, общества, характеризующиеся мужским доминированием и женским подчинением, определялись как патриархальные. Отношения между полами были идентифицированы как властные отношения, которые структурно определялись через социальное или политическое конструирование мужественности как активного и агрессивного, и социальной конструкции женственности как восприимчивого и пассивного. Мужское сексуализированное насилие было названо определяющей характеристикой патриархальных обществ (Kelly and Radford, 1987), центральным средством, с помощью которого мужчины сохраняют власть над женщинами и детинями. Патриархальное угнетение, как и другие формы угнетения, может проявляться в правовой и экономической дискриминации, но, как все репрессивные структуры, оно основывается на насилии.
В контексте радикально-феминистского анализа фемицид имеет огромное политическое значение. Как форма высшей меры наказания, он затрагивает женщин, которые являются его жертвами, а также их семьи и подруг.
В более общем плане он служит средством контроля над женщинами как половым классом и как таковой играет центральную роль в поддержании патриархального статуса-кво. Фемицид, воспроизводимый в судебных процессах и представленный в средствах массовой информации, окружен мифологией обвинения женщин. Именно женское поведение подвергается скрупулезному анализу и признается недостаточным, если сравнивать его с идеализированными мужскими представлениями о женственности и стандартами женского поведения. Смысл этого мифа ясен. Для женщин он звучит так: "Выйдите за рамки, и это может стоить вам жизни"; а для мужчин: "Вы можете убить ее и остаться безнаказанным".
(2/3)