Кристофер многоумный и Одиссей надломленный: ещё одно наше размышление об «Одиссее»
Самое странное, что можно делать, анализируя фильм – судить его через несоответствие идее Гомера, которого интересовало слепящее многообразие мира как космоса, где у каждого существа, явления и человека есть своё место, но никак не психология – а у Нолана ведь даже сопровождающая Одиссея Афина оказывается лишь персонификацией его чувства вины после падения Трои.
В сущности Гомер и Нолан – вообще про прямо противоположное: первый – про хюбрис (наказание за гордыню – лейтмотив всей греческой культуры) и собирание космоса воедино с возвращением домой; второй – про трансформацию Одиссея многохитростного в Одиссея травмированного и разрушение мира (кино действительно идейно продолжает «Оппенгеймера»), который никогда больше не будет прежним.
Но почему изменение смысла должно обязательно быть чем-то плохим? Напомним: что для современного субъекта есть морально осуждаемое – убийство, обман, рабство – то для грека было совершенно в порядке вещей; Нолана и Гомера так-то разделяют три тысячи лет становления этики, культуры и науки, которая деметафоризировала мироздание, определив, например, гром атмосферным явлением, а не знаком божественного гнева.
Нолан меняет знаки и знамения на причины и кризисы, но именно благодаря этому приближает возвышенный архаизм и поэтическую правду «Одиссеи» к современному человеку. И даже типичный приземлённый реализм режиссера, никак не женящийся с ироничной и светлой, несмотря на все ужасы, гомеровской интонацией, приходится максимально к месту – чтобы передать отвечающий нашему времени посыл о кошмаре, сотворённом своими руками, и забытых ошибках. В этом отношении Нолан, конечно, самый что ни на есть актуальный автор Голливуда.
Не станем отказывать британцу и в праве на роль историка, вкладывающего в уста не могших об этом знать греков соображения о бронзовом веке, письменности и Елене как оправдании войны. Да и Эллиот Пейдж вообще-то хороший актёр! Всерьёз же претензию допустимо предъявить к постановке: Нолан не берет длинных кадров, шинкуя драки на крупных планах (из общих будто бы необходимый минимум) – понятно, что объяснить сие можно работой с тяжеленной плёночной IMAX-камерой, снимающей короткими дублями, однако здесь техническое решение (читай, выпендрёж) несколько сыграло против визуального облика картины.
Но где масштаб не ощущается сполна через кадр, там работает повествовательный размах – и можно сколько угодно ругать Нолана за давно присущие ему приёмы, но нет большей победы для мифа, чем спустя три тысячелетия вновь стать предметом живого разговора.
#Новинки