Весной 1933 года, незадолго до победы национал-социалистов на выборах, немецкий писатель Томас Манн покинул Германию, вернётся обратно только через шестнадцать лет. К тому моменту он — уже нобелевский лауреат, отец шестерых детей и невыносимый зануда. О том, что происходило с ним в последующие месяцы, мы можем узнать из книги Флориана Иллиеса «Когда заходит солнце. Семейство Манн в Санари». И не только с ним: Иллиес не был бы самим собой, если бы не добавил в своей характерной для фаната эго-документов манере множество других персонажей, которые так или иначе соприкасаются с семейством Манн — от Фейхтвангера до домработниц. Понятно, что про домработниц поменьше, а про Фейхтвангера побольше, но странно, что почти ничего нет про главных антагонистов книги — нацистов, ведь Манн не возвращается в Германию именно из-за них. А надо сказать, что хотя книга Иллиеса и похожа на переделанный в автофикшн роман Андре Ассимана с обязательным промискуитетом и употреблением всего подряд, в «Когда заходит солнце» за плохих парней ты начинаешь болеть уже странице на десятой и ждёшь, когда же гестапо доберётся хоть до кого-то из героев. Потому что семья Манн там не вызывает ни малейшего сочувствия, как, впрочем, и все остальные. Сложно сказать, почему так происходит. Возможно, потому что Иллиес испытывает острую неприязнь к своим героям (чего с ним не случалось даже в «1913. Лете целого века», где однозначных злодеев довольно много). Без шуток, в какой-то момент на Олдоса Хаксли, который тоже проводил то лето в Санари, во время секса с неба падает терьер. За само событие Иллиес, понятное дело, ответственности не несёт, но за описание разлетевшихся внутренностей — определенно. А может, всё дело в том, что автор просто слишком точно передаёт дух эпохи. А может, и то и другое. Характерный пример: описывая метания Маннов, пытающихся понять, возвращаться им в Германию или нет, Иллиес принципиально акцентирует внимание на том, что главная причина этих метаний — деньги и оставшиеся вещи. Много денег и много вещей. И ни разу они не беспокоятся о том, что они — евреи. Складывается впечатление, что эмиграция Манна и его семьи — это случайность: не окажись он той весной за пределами страны, не спровоцируй тем самым нацистов, то он ещё много бы лет жил в своём особняке, пока не оказался бы в Дахау. Нам в 2026 году ясно, кто такие нацисты и на что они способны. А в 1933 году об этом можно было только догадываться — и делать это могли лишь те, кто видел нацистский антисемитизм и понимал, куда с ним может завести политическая инерция (спойлер – до Ванзейской конференции). Для всей же остальной нации они — те, кто сплотил народ, пообещал вывести страну из экономического кризиса, движение, способное к политическому действию. Привлекательные черты на фоне Маннов, с их виллами, зависимостями, автомобилями, кабаре, индивидуализмом и прочей высокобуржуазной параферналией за чужой счёт. Народу Германии 1933-го были совершенно чужды, и это чувство книга Иллиеса передаёт отлично. Нацизм вообще идеология антиинтеллектуалистская, но она же (до лета 1934 года, пока Гитлер не устроил «ночь длинных ножей» и не перебил «левое» руководство СА) — идеология ещё и антибуржуазная. История, конечно, всех в итоге рассудила (в книге этому выделено целое послесловие) — нацисты оказались сволочами, а все до единого пишущие Манны — мировой совестью. Но вот что важно для понимания момента «уезжать или нет» и что Иллиес фиксирует с беспощадной точностью: в эпоху, когда мир летит в тартарары, страшно быть смешным в своей маленькой возне с чемоданами, когда на горизонте Освенцим.
К
13.5K