Сижу.
Не то чтобы прям сижу - застыл во всей своей монументальной скорби на скудном пятачке прихожей.
У входной двери.
Чтобы не пропустить момент их позорного возвращения.
Квартира вымерла. Воздух пахнет предательством и остывающим радиатором.
Уехали.
Ещё вчера эти две самонадеянные чванливые пигалицы, Самсонова и Шевцова, носились по дому, создавая видимость бурной деятельности. Шуршали пакетами, хихикали, как две курсистки перед первым балом. Я подошёл к Шевцовой выразить своё презрение и напомнить, что вечерний сеанс поглаживаний никто не отменял. Она отмахнулась:
- Николай Геннадьевич, уйдите, мы едем отмечать! У меня день рождения!
День рождения?
И что?
Я должен аплодировать этому малозначительному факту, стоя на задних лапах?
День рождения у неё.
А бессрочный контракт на наполнение этой квартиры смыслом жизни и уютом всё ещё у меня. Могла бы проявить уважение, выдать памятную медаль или хотя бы внеплановую порцаечку тунца.
Но нет.
В этот раз меня даже не соизволили упаковать в тесную клеть, пропитанную ужасами прошлого лета.
Меня просто НЕ ВЗЯЛИ.
Их логика мне недоступна. Ехать за город, чтобы сидеть там в деревянном ящике, отбиваться от комаров и есть переваренные сосиски под видом шашлыка - это, видите ли, у них называется праздник. Оставаться в моих московских апартаментах со всеми удобствами, где ортопедический матрас, идеальная акустика для ночных арий и стратегически верная геометрия солнечного пятна на паркете - это так, прозябание.
Они думают, я не понимаю.
«Николай Геннадьевич, вы же ненавидите дачу!» - сказали они.
Лицемерки. Они прекрасно знают, что моя ненависть к даче была лишь формой протеста против принудительной транспортировки. Оставьте меня там добровольно, обеспечьте прислугу на месте, и я, может быть, снизойду до изучения местной флоры.
Красиво, с дивана.
А теперь главное.
Самое чудовищное во всём этом - торт.
Шевцова, захлёбываясь слюнями, рассказывала Самсоновой, какой ей заказали муссовый десерт с малиной. МУС-СО-ВЫЙ.
Вы понимаете всю глубину моего падения? Пока я тут охраняю квартиру от призраков и сквозняков, она будет жрать муссовый торт.
На природе.
Без меня.
Я уже разработал план мести.
1. Встречать их в три часа ночи оглушительным воем из-под ванной.
Пусть думают, что в квартире завелась анаконда.
2. Нагадить.
Нет, не банально в лоток. Это слишком гуманно. Я найду коробку, которую они оставили неразобранной. Внутри. Прямо на чистые вещи. Это будет называться «инсталляция "Пустота внутри"».
3. Игнорировать.
Когда они приползут ко мне с этим своим виноватым «кто тут у нас скучал?», я отвернусь. Задом. И медленно, с достоинством лизну свою мошонку. Чтоб проняло.
Пусть подавятся своей малиной.
Тьхуй.
(Из мемуаров «Я работаю котом», том второй, глава «О покинутых и оскорблённых»)
