Миф №9. «Судебно-медицинский эксперт определяет: убийство это, самоубийство или несчастный случай»
«Ну что, доктор, убийство?»
В кино эксперт обычно немного думает, смотрит на тело и отвечает:
«Однозначно!».
В реальной судебной медицине такой вопрос поставлен некорректно. Судебно-медицинский эксперт не устанавливает, было ли совершено убийство. И не решает, виновен ли конкретный человек.
Это вообще не медицинские вопросы.
Задача эксперта - установить объективные медицинские факты. Например: какова причина смерти, какие повреждения имеются на теле, чем они могли быть причинены, каков механизм их образования, прижизненные они или посмертные, какова их давность, могли ли они возникнуть при указанных обстоятельствах, имеется ли причинная связь между повреждением и смертью.
Например: обнаружен человек с колото-резаной раной груди.
Эксперт может установить, что повреждено сердце или крупный сосуд, возникла массивная кровопотеря и именно это привело к смерти. Он может исследовать направление раневого канала, особенности повреждения и высказаться о возможных свойствах орудия.
Но кто причинил эту рану?
Другой человек?
Сам погибший?
При каких обстоятельствах это произошло?
Было ли совершено преступление?
Эти вопросы решает не судебно-медицинский эксперт. (Хотя последнее время эксперта пытаются спрашивать и об этом)
Для их разрешения используются результаты осмотра места происшествия, показания свидетелей, видеозаписи, следы, результаты других экспертиз и множество других доказательств, то есть следственные данные.
И уже следствие и суд дают произошедшему юридическую оценку.
Это принципиально важно.
Эксперт не расследует преступление вместо следователя и не выносит приговор вместо суда.
Он отвечает на вопросы в пределах своих специальных медицинских знаний и компетенций.
И чем строже эксперт соблюдает эти границы, тем выше доказательная ценность его заключения.
Судебно-медицинский эксперт устанавливает факты. Следствие собирает доказательства. Суд даёт им юридическую оценку.
😎