Ровно тридцать лет назад я также просыпался на даче и какое-то время, оставаясь ещё в кровати, проматывал в голове предстоящий день. Комнатка моя находилась на чердаке, на солнечной стороне дома, и в ней было невыносимо жарко. К вечеру температура снижалась, и если я вдруг оказывался дома, то, пользуясь случаем, лежа у приоткрытого окна, до глубокой ночи читал книгу.
По утрам я спускался с чердака по скрипящей приставной лестнице, и первым делом опрокидывал в себя ковш ледяной воды, коею с вечера заботливо набирала из колодца моя бабушка, и уже после этого выходил на улицу. Слепило солнце, всё вокруг шевелилось, кукарекало и пело. Над кустами жужжали шмели и пчелы. Я стоял на крыльце и осматривался. В огороде на грядках привычно работала бабушка, в тени теплиц отдыхали (почти каждый год новые) кошки, от жары потрескивала на доме крыша. С полотенцем на плече я отправлялся по узкой и заросшей тропинке в сторону бани.
Дел на даче было не то что бы много, но они были. Сперва проход по клубничным грядкам, потом смородина, горох, малина. Поиск огурцов в тесной теплице. Я делал с огурцами салат со сметаной, добавляя в него обильно сельдерей, растущий у колодца. Потом я узнал, что он не съедобный, а декоративный. Ну да ладно. Далее я несся гулять, пешком или на велосипеде – не важно, но дорога всегда была одна - в сторону карьера на восемнадцатую линию, где между нашим четвертым и шестым километром, в ста метрах от леса в небольшом желтеньком домике с оранжевой крышей.. Ну да ладно.
Много было всего тем летом: и катания на электричках, и забегания с разбега в воду, поездки в городок МГА в магазин и аптеку, старая ржавая баржа и песочные понтоны, кладбище на горе, клюква и грибы. И теплые летние ночи, среди которых, мне повезло, случилась и та самая, которую я проживаю до сих, и все эти тридцать лет мысленно сижу где-то там на скамеечке под звездами, как в ту необычную ночь. И ничего ведь во мне не изменилось за годы. Все тот же твердолобый козерог с невыносимо тяжелым характером. Человек расплескавший, как через пальцы воду, время. Человек, так и ненаучившийся радоваться собственному счастью. Его будущее – надвигающийся из-за горы туман, прошлое - затертая временем кинолента. Настоящее – мгновение хода секундной стрелки. Ничего не поменялось. Только люди вокруг другие. Ну да ладно.