Тишина между слов.
Спор. Банщик и Философ.
Оба молчат.
.....подражая Басё
О вечном паре ...
(Фантастический диалог в двух заходах)
Чугунный котёл в глубине печи гудел ровно, бархатисто, на три октавы ниже человеческого голоса. В этом гуле, если слушать долго и без суеты, угадывалась ритмичная размеренность работающего реактора среднего уровня мощности. Из предбанника лениво плыла волна аромата сушеного чабреца, квасного сусла и слегка ....Озоном ??? Запоздалой сентябрьской грозы ушедшей за макушки мещерского леса.
Банщик этот плотный, пропеченный сотней бань человек в льняных штанах осторожно приподнял чугунную дверцу. Из зева пыхнуло сухим, звенящим калением. Он зачерпнул из дубового ушата ковш настоенной на березовых почках воды и точным, привычным движением швырнул его в самое нутро четырнадцатитонного чугунного засыпа.
Печь ответила не грохотом, а вздохом. Вввух! И прозрачный, почти невидимый, но плотный как кисель фронт пара заполнил пространство .
На верхнем полке, поджав тощие ножки и обернувшись в бязевую простыню, подобно древнегреческому перипатетику, заседал Философ. Лицо его выражало ту степень мучительного восторга, какая бывает лишь у теоретиков, столкнувшихся с действующей моделью Вселенной.
— Вот вы опять, выдохнул Философ, щурясь от нахлынувшего жара и стирая со лба крупную каплю.
- Опять вы манипулируете физикой ради метафизики! Объясните мне, как банный мастер для теоретика. Отчего этот пар не обжигает кожи, но доходит до самого костного мозга?
Банщик положил длинный деревянный ковш на ушат и присел на нижнюю лавку, вытирая лоб жестким вафельным полотенцем.
- А потому, дорогой мой , что пар это энергия, упакованная в форму. Вот вы думаете, что сидите на деревянной доске, а вокруг вас просто подогретый воздух с молекулами H2O? Чушь собачья, с точки зрения строения бытия. Все, что вы вокруг себя видите, это просто закрученное в узлы электромагнитное поле. Свертка. Эйнштейн ваш, при всем уважении намудрил с четырьмя измерениями. Время он в четвертую ось запихал! Смех да и только.
Философ повел плечом, поправляя съезжающую простыню:
- Вы просто так взяли и посягаете на общую теорию относительности? Время это же метрика континуума!
- Время, Банщик наставил на него палец, похожий на мореный дубовый сучок, это субъектность!
Это просто реакция вашего собственного мозга на скорость протекания процессов. Какая в печи метрика? Нет там никакого времени. Есть гравитация, есть масса чугуна, есть интенсивность энергетического обмена. Выделите энергию из массы и получите чистый свет и информацию. А время , что хотите мне гоаорите, но это мышление. Оно тикает только до тех пор, пока вы пытаетесь посчитать, сколько секунд вы еще высидите на верхнем полке при ста градусах.
Философ покрутил головой, прислушиваясь к ощущениям. Сердце в груди тук-тукало ровно и мощно, как поршень дизеля.
- Ну допустим, пробормотал он. Допустим, вещество это свертка энергии. Но откуда взялась сама эта сложнейшая архитектура? Вероятность того, что из первичного хаоса случайно вылепилась пара «мозг — печень», не говоря уже о Симфонии №9 Бетховена, равна вероятности того, что ураган, пролетев по свалке, соберет готовый «ИЛ-18»!
- Во-о-т! Банщик удовлетворенно хмыкнул и снова взмахнул дубовым веником, подгоняя к полку свежий пар. Наконец-то вы начинаете мыслить не как атеист из райкома и не как поп из семинарии. Вульгарный материализм гласит что мозг выделяет мысль, как печень вылеояет желчь. А религия твердит что дедушка на облаке слепил человека из глины. И то, и другое по мне так детский лепет на утреннике .
- И какова же третья альтернатива? Философ подался вперед.
- Вселенная это растущий организм. Ребенок! Представьте себе Большой Взрыв как момент зачатия в четырехмерном пространстве. А весь наш трехмерный мир это, если хотите, эмбриональная матрица, матка. Разум не возник случайно. Разум это фундаментальная функция Материи! Вселенная плодит разум так же неизбежно, как яблоня плодит яблоки, чтобы через этот разум познать и усложнить саму себя. А мы с вами... и Банщик обвел рукой глиняную сферу парилки, мы нервные клетки этого огромного, формирующегося Бога.
- Да, но если мы только клетки, насторожился Философ, то какова судьба индивидуальной человеческой души после отгорания физического тела?
- Мозг лишь временный приемник и накопитель. Душа это волновой биоплазменный паттерн. Со смертью тела тумблер приемника щелкает, но сам «сигнал» никуда не исчезает. Он возвращается в накопитель . В Ноосферу.
Рукописи не горят именно потому, что все мысли, чувства и озарения навечно впечатаны в этот планетарный суперкомпьютер.
Философ завороженно смотрел, как от раскаленных камней поднимается прозрачный маревый зной.
- Ноосфера... По Вернадскому? Единое информационное поле Земли?
- По нему, родимому, да только шире, Банщик пригнулся, уклоняясь от волны густого пара, вырвавшейся из калильного зева.
Ноосфера это Самообучающийся Суперкомпьютер. Она хранит память каждого мастера, каждого поэта. И у нее есть своя иммунная система!
Философ фыркнул, отжал край простыни и вытер им залитые потом глаза.
- Позвольте, любезнейший! Вы сейчас смешали в один ушат академика Вернадского, квантовую голографию Бома и древнеиндийскую концепцию кармы, только приклеили сверху ярлычок с надписью «суперкомпьютер»! Владимир Иванович говорил о биосфере, переходящей в состояние разумно управляемой экосистемы, а не о цифровой фемиде, которая раздает премиальные за хорошее поведение. Ваш «Режим Наибольшего Благоприятствования» это же банальная нью-эйджевая сказка! Выходит, если на улице на кого-то упадет кирпич, то это не гравитация и ветхость кладки, а результат плохого психоинформационного фона?
Банщик на секунду застыл с поднятым ковшом. В глубине печи тихо щелкнул раскаленный чугун.
- Так.. хм. Тут я, признаться, слегка спекулирую, Банщик ухмыльнулся и плеснул на камни еще с полковша. Печь снова отозвалась плотным, звенящим гулом. Физического механизма прямой расправы у Ноосферы, может, и нет. Но есть вероятность! Голографическое поле меняет плотность событий вокруг тебя. Не кирпич прилетает, а ты сам оступаешься там, где нормальный человек пройдет твердо.
- И опять подмена понятий, Философ откинулся на полок, тяжело и ритмично дыша. Жар доходил уже до костей, но взгляда он не отвел. Вы маскируете обычный эгоцентризм под законы Вселенной. Если мне везет то Космос со мной сотрудничает, а если я сломал ногу то это иммунный ответ Ноосферы. А как быть с проблемами вроде ГУЛАГа или чумы? Там тоже работала ваша гигиена информационного обмена? Или у суперкомпьютера просто сервер завис?
Банщик молча взял ушат с ледяной родниковой водой и медленно , тонкой струйкой начал проливать на тело Философа. Тот ахнул, выгнулся, обмяк, и по его коже побежали благодатные мурашки.
- Ну вот, Банщик тихо накрыл его плечи сухим полотенцем. Сразу видно профессора. Как только терминология трещит по швам, сразу достаешь из кармана ГУЛАГ. Вселенная не пенсионный фонд, Философ. Она усложняется через боли роста. Мы же ее пробные пиксели.
- Пробные пиксели, значит... медленно проговорил Философ, всматриваясь в клубы марева под куполом. Какая удобная космология. Она всё объясняет, кроме того, почему боль всегда достаётся живым.
Он помолчал, переводя дух после контраста.
- Ну что ж, Банщик... Твоя банная теология работает куда убедительнее наших университетских кафедр. Но если завтра у меня от твоей Ноосферы заломит поясницу я вернусь сюда с полным томом Гегеля и устрою теье настоящую феноменологию духа. Поддай-ка лучше еще полковша. Попробуем настроить мой приемник хотя бы на частоту проекта. Мечтаю увилеть решение во сне...
Банщик ухмыльнулся, зачерпнул еще прозрачной воды и пошел к печи:
-Это можно. Только помни. Ноосфера слышит не слова. Она слышит чувства твоего сердца. И, судя по пульсу, Гегелю ты пока явно проигрываешь.
-Возможно, но я все еще думаю если Вселенная действительно стремиться познать себя через нас, то зачем ей тогда наша боль?
И снова над полком пошел легкий, прозрачный, всемогущий пар.