Сложно было пройти мимо новости об уходе Сергея Бочкарева из Генпрокуратуры. В конце июля стало известно, что он уволен из органов прокуратуры. Не состоялся и его переход в Верховный суд, о котором раньше писали СМИ.
Это тот самый Сергей Бочкарев, один из главных проводников политики по изъятию крупных активов в доход государства. Он руководил исковой работой по таким делам, как Домодедово, «Макфа», ЮГК, представлял Генпрокуратуру в Конституционном суде и сумел сделать почти невозможное - победить один из фундаментальных институтов гражданского права с многовековой историей - исковую давность.
За последние годы такие иски стали производить впечатление почти неостановимой машины. Если попал под ее колеса, сопротивление выглядит скорее формальностью, чем реальным способом что-то изменить.
Когда я прочитала эту новость, мне вспомнился Стрельников, персонаж «Доктора Живаго» Бориса Пастернака.
В начале романа мы знаем его как Павла Антипова: образованного, способного молодого человека, учителя. Потом Павел Антипов словно исчезает, а вместо него появляется Стрельников, командир бронепоезда. Благодаря огромной энергии, почти фанатической целеустремленности и военным успехам он становится одним из самых грозных людей новой власти. Его имя внушает страх, сопротивление его бронепоезду кажется почти бессмысленным, а сам Стрельников в какой-то момент выглядит человеком, без которого трудно представить происходящее.
А потом отношение к нему меняется. Партийное руководство перестает ему доверять, и человек, который еще совсем недавно казался почти незаменимым, вдруг оказывается больше не нужен.
Вот эта пастернаковская вещь мне и вспомнилась.
«Доктор Живаго» вообще один из моих любимых романов. В нем поразительно много того, что остается узнаваемым далеко за пределами описанной эпохи. И совершенно понятно, почему в свое время он не мог быть опубликован в СССР.
Очень рекомендую читать. И начинать, мне кажется, стоит еще в подростковом возрасте, а потом возвращаться. Если есть желание не только знать историю, но и попытаться понять, как все это становится возможным, Пастернак очень хорошо приводит мысли в порядок.