Kuwait — July 2026

Аль Кудс в степях Украины. Чем и как ответит Тегеран

«Действия Украины не останутся без ответа», — процедил на брифинге спикер иранского МИД Багаи. Пока дипломатическая реакция на гибель иранского моряка в Каспийском море.

В Сети оживление: «Тегеран накроет Киев „Хоррамшахром”». КСИР демонстративно выложил карту дальности: вся Украина в зоне досягаемости «Сиджиля» и «Хоррамшахра». Только эти ракеты пятый месяц уходят «волнами» по базам США — в Кувейт, Бахрейн, Иорданию, Катар, Ирак.

Так чем ответят? Разложим варианты.

✔️На помечтать. Экспедиционный корпус КСИР. Не бригады Корпуса, а прокси. Или, к примеру, силы Аль Кудс. Те, что четверть века собирают «ось сопротивления» от Ливана до Йемена. Формат сирийский, отработанный. Публичное оформление такого контингента на нашей стороне — шаг политически тяжёлый, но выполнимый.

✔️Кибератаки. Хорошая база — хакерские группы APT33, APT34, MuddyWater. По классификации западных кибераналитиков — APT (Advanced Persistent Threat), «продвинутая устойчивая угроза». Атрибуция размыта, эскалация контролируется. Первым делом достанется украинскому энергосектору, банкам, телекому.

✔️Море и логистика. Каспий, коридор «Север — Юг», Красное море через хуситов. Украинские грузы, страховщики, фрахт — всё это уязвимо в чужих водах.

Демонстративный ракетный залп по одной цели не исключаю. Но серьёзный счёт Тегеран наверняка предъявит асимметрично.

Зеленский уже заголосил о «втором фронте». Пусть. Он сам его открыл. Хотел выслужиться перед Трампом ударом по чужому судну — получил в графу «противников» региональную державу с ракетами, дронами и очень длинной памятью. И поставил человечество еще на один шаг ближе к Третьей мировой.

Подпишись на Коца в МАКС.

@sashakots

Цепочка ближневосточной эскалации: от столкновения хуситов и саудитов до вступления в войну Пакистана

Экосистема Саудовской Аравии чрезвычайно хрупка и уязвима. Чтобы нанести королевству критический ущерб, Ирану необязательно вести масштабную сухопутную войну. Достаточно вывести из строя ключевые опреснительные установки, энергетические объекты и инфраструктурные узлы, от которых зависит нормальное функционирование государства.

Однако у Саудовской Аравии есть оборонное соглашение с Пакистаном, который уже разместил на территории королевства свои войска. Кувейт, в свою очередь, проводит добровольную мобилизацию и также стремится заключить военное соглашение с Исламабадом.

Интерес монархий Залива понятен. Пакистан располагает крупнейшей региональной армией, сильной авиацией, развитым ракетным потенциалом и ядерным оружием. Интерес Исламабада столь же очевиден: у монархий Залива есть деньги, нефть и возможности для финансирования пакистанской экономики.

Иными словами, каждая сторона обладает тем, чего в избытке не хватает другой.

Если Пакистан вступит в войну, это может стать крупнейшей фитной в современной истории мусульманского мира — конфликтом, способным превзойти по масштабам ирано-иракскую войну 1980–1988 годов.

Для Израиля такой сценарий — война между Ираном и Пакистаном, перерастающая в масштабное столкновение шиитского и суннитского миров, — станет настоящим геополитическим джекпотом.

Пакистан вообще начал эту игру весьма эффектно. Сначала Исламабад выступает посредником в переговорах между Ираном и США, а затем фактически угрожает Тегерану войной.

Турция, например, несмотря на тесные и дружественные отношения с Катаром, не рассматривает возможные атаки на это королевство как достаточный аргумент для вступления в войну с Ираном.

В самом Исламабаде сегодня конкурируют две основные политические линии.

Пакистанская мусульманская лига, связанная с Навазом Шарифом, представлена действующим премьер-министром Шехбазом Шарифом. Эта сила ориентируется на сотрудничество с США, в том числе ради получения кредитов и сохранения доступа к программам Международного валютного фонда.

В оппозиции находится партия «Движение за справедливость» бывшего премьер-министра Имрана Хана, которая в большей степени выступает за прокитайский курс.

Впрочем, это разделение достаточно условно. Стратегия Пакистана традиционно строится на балансировании между Китаем и США. Фельдмаршал Мунир является ярким образцом именно такой политики.

Но момент геополитического выбора становится все ближе.

У Турции, Ирана и Пакистана, по существу, есть только два варианта.

Первый — договориться между собой, разделить Ближний Восток «на троих» и вместо Соединенных Штатов извлекать политическую и экономическую ренту из отношений с монархиями Залива.

Второй — превратиться в инструменты игры США и Израиля. Этот сценарий может привести к формированию двухъядерного Авраамического кластера с двумя центрами силы — Израилем и Саудовской Аравией. При этом каждый из этих центров будет обладать ядерным оружием, необходимым для внутренней кластерной балансировки.

В таком варианте Иран, Пакистан и Турция окажутся на обочине. Их постепенно вытеснит семитский Авраамический кластер, сформированный вокруг Израиля и Саудовской Аравии.

Однако роль инструмента предполагает, что одному из участников столкновения, а возможно, и двум, придется погибнуть.

Согласно логике равновесия Нэша, более вероятным выглядит именно второй вариант. В первом сценарии каждый из трех участников будет опасаться, что позитивное развитие событий приведет к чрезмерному усилению его конкурентов. Поэтому все они могут в итоге выбрать негативный сценарий, разрушительный для каждого.

Blackstone, KKR и Brookfield вложат $16 млрд в трубопроводы Кувейта

Blackstone, KKR и Brookfield договорились о приобретении доли в трубопроводной инфраструктуре Кувейта в рамках сделки на $16 млрд — крупнейшей иностранной инвестиции в истории страны. Кувейт привлекает капитал на фоне угроз безопасности, связанных с иранскими атаками в регионе.

Для трёх крупнейших мировых управляющих альтернативными активами сделка открывает доступ к стабильным денежным потокам от энергетической инфраструктуры Персидского залива. Инфраструктурные активы с долгосрочными контрактами традиционно привлекают институциональный капитал как защитный инструмент с предсказуемой доходностью.

Источник

Trade on Binance

🪖 U.S. Merops Drone Downs Iranian Shahed in First Combat Use

U.S. Army soldiers in Kuwait intercepted an Iranian Shahed drone this week using the Merops counter-drone system — the first time American forces have used the system in combat against a hostile drone.

Merops, made by Project Eagle, uses a $15,000 interceptor drone guided by AI and piloted with Xbox controllers. Ukraine has used the system to down more than 1,000 Russian Shaheds. The U.S. deployed Merops to the Middle East in March at the start of the Iran war. Army Secretary Dan Driscoll told lawmakers the Army purchased thousands of interceptors and aims to push the unit cost below $10,000.

At least four U.S. service members have been killed and nearly 100 injured this month as American and Iranian forces continue exchanging strikes following the collapse of a ceasefire.

Source

🕌 Iran Strikes U.S. Bases in Bahrain, Kuwait and Jordan — Americans Killed

Iran has attacked U.S. military infrastructure across three countries, hitting radar, communications, air-defense and aviation assets in Bahrain, Kuwait and Jordan, including facilities tied to the Fifth Fleet, Camp Arifjan, Ali Al Salem Air Base and Muwaffaq Salti Air Base. U.S. personnel have been killed.

The strikes follow 12 consecutive nights of U.S. attacks on Iranian command centers, missile sites, air defenses and nuclear-linked facilities. Iran's assault marks a direct escalation targeting the military infrastructure underpinning U.S. power projection across the Middle East.

Source

⚔️ USA greifen Iran zum 13. Mal in Folge an

Die US-Streitkräfte haben in der vergangenen Nacht erneut militärische Ziele im Iran angegriffen — es war der 13. aufeinanderfolgende nächtliche Angriff seit Beginn der Militäroperation.

Die US-Armee bestätigte den Angriff nach eigenen Angaben selbst. Gleichzeitig meldete Kuwait iranischen Beschuss auf sein Territorium.

Quelle

The ceasefire is starting to crack

The U.S.-Iran deal is falling apart before our eyes.

According to media reports, Iran first attacked three commercial ships near the Strait of Hormuz. Then the U.S. responded by striking more than 80 Iranian targets, including air defense systems, radar installations, and patrol boats.

Now Iran has retaliated with strikes on U.S. bases in Bahrain and Kuwait. At the same time, the U.S. revoked its authorization for Iranian oil sales — the very authorization it had granted just a week ago.

Technically, the ceasefire is still in place — the negotiations are continuing. In reality, both sides are exchanging strikes, and the conflict is once again beginning to pull neighboring Gulf countries into the fighting.

The oil market has already reacted: Brent crude rose more than 3% to $76.50 a barrel. Just a week ago, however, the market was pricing in hopes of a deal, and oil had fallen to its lowest levels.

Once again, we've seen that conflicts like these are easy to start and nearly impossible to end. The world has developed a chronic problem at the most sensitive point of global trade — and every one of us will end up paying for it through higher fuel costs, more expensive logistics, and rising prices at the grocery store.