А потом он услышал смех.
Тихий.
Почти детский.
Румата резко обернулся.
В арке, среди дождя и дыма, стоял мальчишка лет двенадцати — грязный, худой, с
огромными глазами. Он смотрел на мёртвых солдат так, как деревенские дети смотрят на
фокусника на ярмарке.
С восторгом.
— Вот это да… прошептал мальчик. Вот это настоящий благородный дон…
Румата почувствовал, как внутри что-то оборвалось.
Мальчишка шагнул ближе.
— А можно мне ваш меч потрогать?
Кровь ещё капала с клинка.
Румата вдруг увидел всё сразу.
Не ночь. Не бойню. Не Арканар.
Будущее.
Вот этот мальчик через десять лет наденет серый мундир. Будет жечь книги. Будет пытать
людей в подвалах Весёлой Башни. И каждый раз, поднимая меч, станет вспоминать эту ночь.
Ночь, когда бог показал ему, что сила — права.
Вот чему он научил их.
Вот что принёс с Земли.
Не разум. Не милосердие. Не свет.
Страх.
Мальчик всё ещё улыбался.
— Господин дон… вы убили их всех один?
Румата медленно опустил шпагу.
И вдруг понял: больше всего на свете ему хочется упасть на колени прямо здесь, в грязь, и
закричать.
Потому что он проиграл.
Окончательно.
Не серым. Не дону Рэбе. Не варварству.
Самому себе.
— Уходи, — тихо сказал он.
— Но…
— УХОДИ!
Мальчишка испуганно отшатнулся и исчез в темноте.
И снова наступила тишина.
Только дождь.
Только кровь, текущая между камней.
Только Арканар , огромный, больной, обречённый город, который невозможно спасти.
Позади послышались шаги.
Пампа.
Он подошёл осторожно, словно к раненому зверю.
— Будаха вывезли через северные ворота. Мы ещё можем догнать.
Румата молчал.
— Дон Румата…
— Я больше не дон Румата.
Пампа нахмурился.
— Не понимаю.
— И не надо.
Он медленно снял с плеча дорогой плащ. Тот самый - белый, с чёрным шитьём, символ
блистательного аристократа, любимца женщин и страха бандитов.
Плащ тяжело упал в грязь.
Под ним оказался человек.
Просто человек.
Уставший до смерти.
— Знаешь, Пампа… - хрипло сказал он. Мы думали, что история движется вверх.
Что дикость - это болезнь роста.
Что рано или поздно любой мир станет лучше.
Пампа слушал, ничего не понимая, но не перебивая.
— А что, если нет? Что, если тьма - это естественное состояние человека?
Что, если вся цивилизация , только тонкая корка льда над бездной?
Он посмотрел на свои руки.
Они всё ещё дрожали.
— И стоит пролиться первой крови… как все мы с радостью падаем обратно.
Внезапно где-то далеко ударил колокол.
Тревога.
Потом ещё один.
И ещё.
Арканар выл.
Пампа выругался:
— Они идут сюда.
Румата поднял голову.
На холме, сквозь дождь, уже двигались огни факелов. Сотни огней. Серые собирались в огромную живую реку, медленно текущую к его дому.
За Кирой.
За ним.
За всеми, кто ещё пытался думать.
И тогда в наушнике маленьком, спрятанном глубоко под воротником устройстве впервые за много месяцев раздался голос Земли.
Холодный. Спокойный. Нечеловечески далёкий.
— Антон. Немедленно прекратить вмешательство.
Румата закрыл глаза.
Вот и всё.
Они всё-таки решили заговорить.
— Антон- продолжал голос. Ситуация вышла за допустимые рамки. Корабль готов к
эвакуации. Повторяю: немедленно покиньте район.
Он медленно улыбнулся.
Усталой улыбкой обречённого человека.
— А Кира?
Молчание. Только треск помех.
Потом: Объект не входит в протокол эвакуации.
Объект.
Румата почувствовал, как внутри поднимается что-то страшное. Даже не ярость.
Холод.
— Она человек, — тихо сказал он.
— Она представитель локальной цивилизации. Контакт запрещён.
— Она человек, — повторил он.
Голос Земли остался безупречно спокойным: Антон, это приказ. Вы должны вернуться.
И тогда он понял последнюю правду.
Не существует богов.
Есть только люди, которые слишком долго смотрели на чужую боль издалека.
