«Она же дура»; «Тупица»; «Позорище»; «Душная кринж-лекторка»; «Псевдоинтеллектуальный суррогат»; «Агрессивная невежественность»; «Синдром самозванца наоборот — когда человек ничего не знает, но с открытым ртом учит миллионы»; «Это не популяризация, это вредительство. Люди запоминают её бред как факты и потом транслируют дальше»; «Её аудитория — это люди, которым не нужна музыка, им нужно ощущение, что они «приобщились к высокому», не приложив ни капли умственных усилий»; «ОМГ, какая наглая и пошлая особа»; «Виленская сперва вызывала недоумение, а затем и возмущение своей навязчивой некомпетентностью!»; «Тотальная профнепригодность».
Это лишь небольшая доля цитат из большой подборки про музыковеда Анну Виленскую. Некоторые цитаты принадлежат профильным академическим специалистам, критикующим курс Анны о средневековой музыке для проекта Страдающее Средневековье.
Спора о том, что у Анны достаточно много ошибок, вроде бы нет. Она сама это признаёт и даже предложила разместить критические комментарии на своих ресурсах. На мой взгляд, это похвальная реакция, хотя ещё лучше было бы всё-таки нанять научных редакторов.
Скажем, у меня на канале работают два научных редактора, плюс мы приглашаем отдельных экспертов практически во все выпуски, где тема относительно далека от моего профиля. Например, см. выпуски про стоматологию, косметологию, СДВГ или микропластик. Увы, даже это не защищает от всех ошибок, но мы очень стараемся все проверять и на все иметь пруфы.
Когда я выпускал книгу «Защита от тёмных искусств», её помогали править специалисты вообще всех возможных профилей: по нейробиологии, психологии, антропологии, математической биологии… Да, что там. Я даже у бывших астрологов уточнял корректность некоторых формулировок, ибо даже мракобесие нужно описывать корректно. Короче, научная редактура, как мне кажется, полезна абсолютно всем.
Но поговорить я хотел не об этом. Мне захотелось обозначить две проблемы, которые я увидел у комментирующих.
Первая проблема — это ложная дихотомия. Многие обсуждают, что доступное увлекательное изложение и фактологическая точность каким-то образом находятся в противоречии. Я думаю, что это не так. Есть спикеры, которые рассказывают доступно и с минимальным количеством ошибок. Есть люди, которые не умеют ни того, ни другого. При этом любопытно, что корреляция между популярным изложением материалов и академическими заслугами скорее положительная.
Например, вот любопытный и довольно контринтуитивный вывод исследования, проведённого среди учёных в тринадцати странах [1].
«Несмотря на, казалось бы, меньшие выгоды, связанные с публикацией материалов для неспециализированной публики, наши данные показывают, что сотрудники академических учреждений, публикующие научно-популярные материалы, имеют более высокие показатели научных публикаций и занимают более высокие академические должности».
В ещё одной работе показали, что учёные, активно занимающиеся популяризацией, в среднем не менее, а более научно продуктивны, чем те, кто этим не занимается. Например, среднее число публикаций в год было 2,28 у всей выборки против 2,38 у активных популяризаторов. Это различие статистически значимо [2].
Это противоречит распространённому стереотипу, наиболее ярко выраженному в кейсе астронома Карла Сагана. Здесь самый показательный эпизод — Национальная академия наук США в 1991 году. Саган был номинирован туда при активной поддержке, в частности нобелевского лауреата Стэнли Миллера, но получил менее 50% голосов «за» и не был избран. При обсуждении кандидатуры популяризаторство прямо использовалось как аргумент против него. Химик Альберт Коттон, например, считал популяризацию чрезмерным упрощением, которое свидетельствует о недостаточной научной состоятельности.
И это не было единичным случаем. Ещё раньше крупный университет отказал Сагану в tenure, несмотря на сильную научную репутацию. Биографические исследования связывают это в том числе с отношением влиятельных учёных к его публичности. Особенно важным был конфликт с нобелевским лауреатом Гарольдом Юри, который считал, что Саган получает чрезмерно много внимания и слишком свободно спекулирует на научные темы [3].
Сагана обвиняли в том, что он упрощает науку ради массовой аудитории; становится скорее шоуменом и промоутером, чем учёным; занимается слишком большим количеством публичной деятельности; слишком много спекулирует там, где надёжных данных мало; имеет чрезмерное эго и любит публичное внимание. Знакомо?
Но Саган вовсе не был посредственным исследователем. Его научный вклад был вполне сопоставим с вкладом многих членов Национальной академии наук и даже превышал вклад многих академиков. H-индекс его научного цитирования был 45, а публикации были в том числе в журналах вроде Science [4-5], PNAS [6] и Nature [7-8]. Он умел и заинтересовать и науку не искажать.
Я не хочу сравнивать Анну Виленскую или кого-либо ещё с Карлом Саганом. Но я увидел, что люди в комментариях воспроизводят стереотипы, которые, по иронии, сами являются научной неточностью.
Второй момент, гораздо более важный. Да, научная точность очень важна. Бесспорно важна. Но также важна и этика наших дискуссий. Мне кажется, что никакой масштаб ошибок не заслуживает такой масштабной ненависти и в такой некорректной форме, как в цитатах, приведённых выше.
Особенно это касается людей, претендующих на принадлежность к академической среде. Нужно повышать уровень дискуссии, а не опускать её до уровня подворотни. Нашли ошибку, прекрасно. Расскажите, что конкретно сказал автор и в чём он был не прав. Когда вы пишете научную рецензию, вы же не переходите на личности? Такой подход не только опускает уровень дискуссии до банального интернет-срача, но и попросту неэффективен с точки зрения коммуникации.
Я вот до недавнего времени не знал, кто такая Анна Виленская, а теперь мне хочется её морально поддержать. И вовсе не потому, что я какой-то фанат её творчества или отрицаю факт наличия у неё ужасных ошибок. Я не смотрел ни одной её лекции и лично с ней никогда не пересекался. Просто по-человечески, судя по комментариям, она куда симпатичней многих её критиков.
Приведу аналогию. Все знают, например, как я не люблю гомеопатию. Однажды я был на телепередаче, где её обсуждали три на три. В моей команде был один психолог, который так ругал гомеопатов и оскорблял их, что мне стало стыдно быть с ним в одной команде. А в команде гомеопатов, наоборот, был вежливый мужчина, который хоть и был сто тысяч раз не прав, но вёл себя предельно корректно и пытался приводить доводы (ошибочные). И после передачи захотелось его обнять. Так и здесь.
Правота важна. Но ещё важнее оставаться людьми.
[1] Bentley, P., & Kyvik, S. (2011). Academic staff and public communication: A survey of popular science publishing across 13 countries. Public Understanding of Science, 20(1), 48–63 [2] Jensen, P., Rouquier, J.-B., Kreimer, P., & Croissant, Y. (2008). Scientists who engage with society perform better academically. Science and Public Policy, 35(7), 527–541 [3] Martinez-Conde S. Has Contemporary Academia Outgrown the Carl Sagan Effect? J Neurosci. 2016 Feb 17;36(7):2077-82 [4] Sagan, C. (1961). The Planet Venus. Science, 133(3456), 849–858. [5] Sagan, C., Toon, O. B., & Gierasch, P. J. (1973). Climate change on Mars. Science, 181(4104), 1045–1049. [6] Lederberg, J. & Sagan, C. (1962). "Microenvironments for Life on Mars." Proceedings of the National Academy of Sciences, 48, 1473–1475 [7] Sagan, C. (1977). Reducing greenhouses and the temperature history of Earth and Mars. Nature, 269, 224–226. [8] Chyba, C. F., & Sagan, C. (1992). Endogenous production, exogenous delivery and impact-shock synthesis of organic molecules: an inventory for the origins of life. Nature, 355, 125–132