Наш финальный раунд по «Одиссее»
Забавно, что даже спустя две недели после проката каждый второй отзыв о фильме начинается с перечисления базовых, далёких от кинематографа вещей. Например, что не бывает исторически достоверных экранизаций античных мифов. Или что афроамериканки тоже бывают красивыми. Или что единственный бог, чьи потребности обслуживает сюжет, — это всегда режиссёр; в случае же с таким авторитарным творцом, как Нолан, так и подавно.
А «Одиссея» — это стопроцентный Нолан; ещё один пессимистичный мегаломанский блокбастер ходульных характеров и высоких идей.
Только он мог вписать одного из самых хитроумных и азартных героев мировой литературы в собственный архетип рефлексирующего травмированного идеалиста — предпочитающего забывать неудобную правду, как Леонард Шелби, отягощённого брюсуэйновской рыцарской моралью и винящего себя за гибель наивного и бессмертного духа едва ли не всей западной цивилизации (совсем недавно такой мужчина принёс ему семь «Оскаров»). Только ему бы достало твердолобости, чтобы ради IMAX-картинки свести практически все батальные сцены к оскорбительно примитивной хореографии (достаточно сравнить утомительную резню пенелоповых женихов с аналогичной развязкой из недавнего «Возвращения» Пазолини). И конечно, только Нолан мог перечеркнуть относительный лаконизм формулировок тяжеловесным финальным монологом, во время которого главный герой делится снизошедшим на него откровением при помощи многократно повторённого «Я вдруг понял…». Спасибо, Крис, мы вдруг тоже всё поняли!
И всё-таки Нолан растёт. Точечно – зато там, где не ждёшь.
Длинный кусок с циклопом, в котором временами мерещится что-то из картин Гойи. Изматывающий эпизод с Самантой Мортон в роли Цирцеи — пока что главный хоррор-аттракцион года, играючи уделывающий и «Обсессию», и Backrooms. Остроумно обставленная встреча с сиренами, толсто намекающая на то, что предположительно лучшая сцена всего фильма — это та, которой в нём нет. Старая нолановская шутка с характерным артистом, так ни разу и не показавшим лицо. Явно получающие удовольствие от происходящего Энн Хэтэуэй и Роберт Паттинсон — оба настолько неистово переигрывают, что от их энергетики то и дело подпитывается масса других звёздных артистов (включая скучнейшего Холланда). Изящно обманывающие ожидания Зендея и Эллиот Пейдж. Переводящая действие на язык чистой кинетики режиссёрская находка, когда Нолан на полном серьёзе мостит из троянских ворот собственную одесскую лестницу. Вышло намного круче, чем когда-то у Вильнёва в первой «Дюне», — хоть это и наполовину успех композитора Йоранссона.
Проведена ли здесь какая-то впечатляющая ревизия жанра, перерабатывающая его внутреннюю логику, философию, методологию? Наверное, нет. Но за этим — как и всегда в случае неочевидного триумфа несгибаемой авторской воли — было как минимум нескучно наблюдать, пусть на финальных титрах и возникает ощущение, что присутствовал при становлении не культурного, а прежде всего медийного мифа. Ну – или будущего хорошего хоррормейкера.
#Новинки
