Я не скажу, что, вернувшись в Москву, просидел дома чуть больше недели, изнывая от тоски! Первопрестольная была всё так же великолепна, чиста и свободна! Я гулял по тихим переулкам в любимых Хамовниках, топтал взволнованные летом дачные газоны, отснял серию распаковок в загородной студии, выкрасил дачные кресла у костра, высадил лук, посмотрел пять чёрно-белых картин в лесном кинотеатре, но каждую ночь, стегаемый кнутом незавершённости, в своих снах я видел бездну, куда должен был упасть. На дне этой бездны виднелся остров посреди моря. В его землю был вколочен столб, увенчанный британской короной, а я, упав рядом с ним на сырые камни, разбивался насмерть, вскрикивая и просыпаясь от ужаса.
Спустя неделю я уже начал поглядывать на калитку дома, сжираемый чувством незавершённости. В июле у меня был совершенно другой план на поездки, и Британия в него не входила. Я сдался на десятый день, решив избавить себя от ночных кошмаров, доснять ролик, досмотреть остров и, считая себя полностью отдохнувшим, положился на фатум, купив целый ворох проездных билетов, кардинально изменив планы июля. Я обменял Фарерские острова, Сардинию и Страну Басков с соседним Биаррицем и Аркашоном на Лондон, Эдинбург, Дублин, Париж и холмы Тосканы, где я решил справить своё рождение, до которого оставалось две недели.
Я решил начать свою июльскую поездку с Лондона, города, в который езжу почти двадцать лет и каждый раз встречаюсь с ним будто впервые. Я обожаю его улочки, историю, камень, людей, но в этот раз решил полностью изменить формат. Я вычеркнул изнурительные прогулки по городу с утра до вечера и еду из магазинных пачек, решив узнать Лондон с культурной и гастрономической стороны, для начала купив билет на музыкальную постановку «Отвержённых» — ещё по нью-йоркскому Бродвею помня, как это прекрасно!
На «Отверженных» получилось сесть почти рядом со сценой. Огромный плюс, когда ты один, ведь в основном продаются парные места. В итоге мне были доступны мимика, голоса, дыхание, любые малейшие эмоции актёров. И именно это превратило постановку в настоящее потрясение, щедро залив моё сердце, словно коровье вымя, розовым молоком восторга. Я плакал, а невидимая режиссёрская рука продолжала вести по карандашной линии наброска неутомимый театральный резец, из-под которого вилась стружка талантливой игры актёров. Господи! Эти режущие, словно по живому, слова! Безумный вокал, игра! Уже выйдя из театра и дрожа от удовольствия после двух с половиной часов гениальной игры, я понял, как буду проводить время в путешествиях всю оставшуюся жизнь!
Смущённо пряча эрекцию, я отошёл к стенке и взволнованно надиктовал Ксюше, как хочу провести свои ближайшие пять лондонских дней. После, успокоившись, я вышел в солнечный город с чувством лёгкой досады от того, как проводил своё время в путешествиях. Я задавал себе вопрос, почему я игнорировал театр, уникальные выставки, концерты мировых звёзд и высокую гастрономию? Почему я гордился лососем из пачки, которого, накалывая на вилку в парке, опускал в задранный к небу колодец горла, словно Амаяк Акопян кролика в шляпу? Почему игнорировал расклеенные по всему городу афиши Стинга и Цирка дю Солей, которых обожаю? Я аккуратно начал с Берлина, сходив на дюсолеевскую «Алису», а после, добавив «Отвержённых», понял, как всё будет дальше! С одной стороны, я провёл свои лучшие два с половиной часа, и таких часов могло быть больше, с другой — я понимал, что был счастлив тогда, на тех лавках, тихих улицах, воспламеняющих во мне букву. Те мои главы жизни были прекрасны, и я всегда буду с теплотой о них отзываться, но сегодня я перевернул страницу, впустив в свою жизнь концерты, музыкальный театр и высокую кухню. Три моих новых удовольствия, которые раньше были довольно редкими, но сейчас… сейчас я буду делать всё, чтобы в остатке моей жизни их было как можно больше. Теперь все поездки будут под сенью культуры, искусства, архитектуры, истории и гастрономии!
