▶️▶️▶️Сергей Переслегин. КАК ЖИВЁТ ПРИГРАНИЧЬЕ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ.
📍Мы недавно вернулись из поездки в Белгородскую и Курскую области, и я предлагаю поговорить о том, что мы увидели в этих регионах спустя два года с момента нашего прошлого визита. Какие изменения наблюдаются и в Курске, и в Белгороде с учётом положения этих городов? Я бы начал с Белгорода, где изменения чувствуются довольно сильно.
▪️Во-первых, надо иметь в виду, что Белгород – один из самых близких к границе крупных городов России, и он находится под постоянными обстрелами с начала СВО. Время, когда мы там были, составило три дня. В среднем случалось по пять баллистических тревог за сутки, не считая тревог по БПЛА, которые проходили достаточно малозаметно для всех. Впрочем, и остальные тревоги тоже ощущались не слишком остро. Формально объявляется, что нужно спускаться в укрытие, но в реальности все продолжают работать. Белгород очень сильно изменился. Два года назад было закрыто очень много всего: магазины, кафе, музеи. Я тогда сказал, что закрыто почти всё, работали почему-то только салоны красоты. Они работают и сейчас, но сейчас в Белгороде открыто всё, ничего не закрывается. Так, 5 августа у них большой праздник, связанный с освобождением города, и уже с первого числа, с воскресенья второго начали что-то праздновать. Не знаю, может быть, день воздушно-десантных войск или день арбуза, но праздник в парке был заметным. И, в отличие от того, что было два года назад, не ощущалось ни страха, ни паники. Сами белгородцы говорят: да, мы постоянно в напряжении, идут атаки, это неприятно. Но, как известно, постоянный стресс может привести к двум вещам: либо к дистрессу, то есть к развивающейся неостанавливающейся депрессии, либо к тому, что явление перестаёт восприниматься как стрессообразующий фактор. Именно по разнице впечатлений от города – тогда, в мае 2024 года, и сейчас, в августе 2026 года, – видно, что белгородцы перестали воспринимать происходящее как стресс. Помните, мы говорили, что одна из проблем России, в том числе связанная с СВО, заключается в том, что русский культурный код – это короткое сверхусилие, но не постоянное усилие. И с нами можно так справляться, заставляя всё время продолжать действия, которые не меняют результатов и раздражают. Так вот, оказалось, что культурный код имеет свою систему защиты: в какой-то момент это перестаёт восприниматься как усилие и становится просто частью жизни. Грубо говоря, как дожди, тайфуны, болезни. Человек может заболеть, у него может случиться внезапная сердечно-сосудистая недостаточность, а ещё он может попасть под баллистический удар и погибнуть. Это тоже часть жизни. От того, что каждый из нас может в любой момент заболеть, попасть под машину или перенести инфаркт, мы же живём нормально, это не вызывает стрессовых реакций. Это просто есть, так устроена жизнь. Теперь и для Белгорода жизнь так устроена: к этим факторам добавилась баллистика и дроны.
▪️Второй момент: мы говорили, но в какой-то мере теоретически, о том, что действия Украины – это доктрина Дуэ для бедных. Но в Петербурге мы живём достаточно далеко. Да, Ленобласть регулярно подвергается атакам через Прибалтику, но область большая, и не так много до нас долетает. Белгород же, как я уже сказал, постоянно находится в зоне ракетных обстрелов. В среднем пять ракетных атак в сутки, бывает и больше, но пять бывает постоянно. Дроны действуют постоянно. Мы прошли и проехали по значительной части Белгорода. Видно, что многие бензозаправки были когда-то поражены, но они работают, восстанавливаются, всё нормально. На всех заправках висит объявление, что в момент воздушных ударов заправка не производится. Кстати, обратите внимание, насколько спокойно нужно относиться к воздушным ударам, чтобы вешать такие объявления: судя по всему, народ удивлённо спрашивает, почему не заправляют. Серьёзных разрушений нет, на уровне старых военных фотографий – даже не Дрездена или Токио, и даже не Ковентри, а, например, Герники, где как раз с точки зрения нынешних времён и была доктрина Дуэ для бедных. В этом масштабе сильных повреждений нет. Можно сделать вывод, что украинцы постоянно разбрасываются усилиями по всем точкам, до которых могут достать. Но можно и проще: доктрина Дуэ в исполнении не только дронов (как в Петербурге), но и дронов с баллистикой (как в Белгороде) существенного воздействия на город не оказывает. Нужно сказать, что работает ПВО, и это особые слова благодарности белгородской системе противовоздушной обороны – город защищён хорошо. Трудно было бы представить, что в течение многих лет не будет никаких систем защиты. В целом, пройдя по Белгороду, поговорив с людьми, мы увидели: для них это просто постоянная часть жизни, особого внимания на это не обращают, но все знают. Жизнь в Белгороде на данный момент не нарушена, хотя это, конечно, не ситуация Москвы и Петербурга. Заправки работают, цена бензина соответствует среднероссийской.
📍Ситуация с Курском другая. Я видел Курск до войны и много раз во время войны. В отличие от Белгорода, где я могу говорить об изменениях, о том, что была реакция более серьёзная, тяжёлая, я не назову её панической, но элементы дистресса, страха, неуверенности, депрессии были, а теперь их нет, Курск не менялся вообще. Ни Курск, ни города Курской области. Были моменты, когда по Рыльску удары были не менее серьёзны, чем по Белгороду, а Рыльск намного меньше, как и Льгов. Но там нет этой реакции. В Курске нет даже перехода стресса в дистресс. Очень странное ощущение: если Белгород в какой-то мере ощущает себя фронтом, то Курск ощущает себя тылом. И это совершенно особый тыл. Когда шла Курская битва 1943 года, Курск был недалеко от фронта, но воспринимал себя как тыл, как центр битвы, место, вокруг которого она разыгрывается и через которое проходят её основные нервные пути. Так и сейчас Курск воспринимает себя. Одно из сильных ощущений от посещения Курска – понимание того, что куряне называют события 2023-2025 годов, наступление Украины на Курскую область, второй Курской битвой. Это не пропаганда, это внутреннее ощущение. Они так чувствуют и так видят. С этой точки зрения в их городе продолжается Курская битва, они её тыл и готовы им быть. Если говорить о Курске, я бы сказал два момента.
▪️Первое – новый мемориал, построенный к восьмидесятилетию битвы. Многие люди моего поколения негативно относятся к современному монументальному искусству, посвящённому Второй мировой. Но, с моей точки зрения, монумент не просто хорош, он великолепен. Когда-то открытием монументальной архитектуры стал образ Родины-матери на Мамаевом кургане – раньше так никто не изображал. Новый мемориал – такое же открытие. Две стрелы, выглядящие как наступающая лавина, и фигура солдата между ними, который распихивает их в стороны. Это действительно символ Курской битвы. Занимаясь этой битвой с детства, я такого символизма не наблюдал. Это самый сильный символ, который я видел в жизни, и он сделан потрясающе. Памятник довольно далеко от Курска, это зона Понырей, фактически Поныри. И прямо рядом с памятником – парк натовской военной техники, участвовавшей в атаке на Курскую область. Там стоит американская «Брэдли», канадская машина, турецкая и другая. Их много, взяты прямо с линии фронта. Видно, что машины биты и пулями, и снарядами, и дронами. Их никто не восстанавливал, в таком виде они и стоят. Вспоминается точно такое же поле немецкой техники под Прохоровкой – симметрично Курску. Я начинаю понимать, почему жители Курска воспринимают эти битвы как продолжение одна другой. В этой машине «Брэдли» и стоящей рядом канадской, похожей на силуэты «Тигра» и «Пантеры», есть что-то общее. Другие машины другого времени, но ощущение общности очень сильное. Впечатление от мемориала было очень заметным. В Белгороде снова работает диорама Курской битвы, мы наконец смогли до неё добраться – в прошлый раз она была закрыта. Сейчас всё работает, можно вспомнить историю, и интерактив сделан хорошо. Но на все позитивные факты есть и негативные. С новым мемориалом не совсем понятна ситуация: возникли проблемы с оформлением юридического статуса, речь заходит о том, что своевременное разрешение на строительство не было получено, и его, возможно, придётся снести. Это страшно слышать.
⤵️
