Кто-то захочет воспользоваться её существованием. Кто-то попытается похитить её. Кто-то может решить, что связь с кровной парой даёт право на власть или влияние.
А я не собирался подвергать Селену ещё большей опасности.
Она и так пережила достаточно.
Самолёт уже давно исчез из поля зрения, когда я вернулся к единственному месту, где мне действительно хотелось находиться.
К её дому.
Свет в гостиной погас, вырвав меня из раздумий. Я бесшумно перебрался среди ветвей и стал наблюдать за ней через окна.
Она двигалась по квартире медленно, словно устала настолько, что каждое движение требовало усилий.
Я не мог слышать её мыслей. Но мог слышать её сердце. И этого было достаточно, чтобы понять — она всё ещё была напряжена.
Она несколько раз подходила к окну и выглядывала наружу. Каждый раз я замирал. Ветки скрипели под моим весом, но это не помешало мне следовать за ней от окна ванной до окна её спальни.
Она остановилась у окна и встала рядом с ним, глядя наружу. Я невольно задержал дыхание. На несколько секунд мне показалось, что она смотрит прямо на меня.
Но нет. Она просто смотрела в темноту сада. Я оставался неподвижен. Даже если бы рядом со мной сейчас находился хищник, я бы не позволил себе пошевелиться.
Главное — не напугать её.
Элгин был небольшим городком — ничто по сравнению с городами, в которых мне довелось жить, — но для меня он был идеален, потому что здесь я не потерял бы её запах.
Здесь было мало людей. Мало машин. Мало посторонних запахов. Я мог чувствовать её присутствие даже на расстоянии.
Её небольшая квартира находилась над пекарней на главной улице. Окна спальни выходили в задний сад, в котором, к счастью для меня, росло несколько взрослых деревьев.
Именно поэтому я выбрал это место. Не потому, что собирался нарушать её личное пространство. Мне просто необходимо было знать, что она в безопасности.
После всего произошедшего я не мог заставить себя уйти.
Слишком хорошо я представлял, что могло произойти, если кто-нибудь из оставшихся сторонников Эстериуса решит найти её.
Она задёрнула шторы, и я разочарованно вздохнул. Теперь между нами была ткань. Я больше не мог видеть её. Не мог убедиться, что она легла спать. Не мог понять, спокойно ли она дышит.
Но я заставил себя не двигаться с места. Необходимость видеть её была непреодолимой.
Если бы она застала меня внутри своей квартиры, это лишь напугало бы её ещё сильнее. Я не имел права превращать её дом в ещё одну клетку.
Она только что выбралась из одной. Ей нужно было место, где она могла чувствовать себя свободной.
А мне оставалось лишь научиться быть достаточно терпеливым, чтобы однажды она сама позволила мне приблизиться.
Я устроился на толстой ветке поудобнее, готовясь провести на ней ночь.
🤩🤩🤩🤩🤩🤩
Я проснулась с улыбкой на лице. Проснуться в собственной постели, а не в вонючей камере — вот что заставило меня по-настоящему ценить всё то, что раньше я принимала как должное.
Несколько секунд я просто лежала неподвижно, глядя в потолок. Тихо.
Никто не кричал в соседней камере. Никто не стучал по металлической решётке. Никто не приближался по коридору тяжёлыми шагами. Не было запаха сырости, плесени и старой крови.
Только знакомый запах моего дома. Моих простыней. Моей комнаты.
Я даже слышала приглушённый шум улицы за окном — проезжающую машину, чей-то смех, далёкий гул города.
Когда-то я бы даже не обратила на них внимания. Теперь же они казались прекраснейшей музыкой на свете. Я провела ладонью по мягкой подушке и тихо выдохнула.
Я дома.
Я уютнее устроилась под одеялом, потому что сегодняшний день приятным точно не будет. Мои родители были в ярости из-за того, что я исчезла почти на пять недель, но я не могла рассказать им правду.
Я даже представить не могла, как они отреагировали бы, если бы я сказала:
— Меня похитили вампиры.
Наверное, сначала решили бы, что я сошла с ума. А потом вызвали бы врача. Или полицию. Или обоих.
Я сказала им, что меня ограбили, я повредила лодыжку, но осталась у человека, который пришёл мне на помощь.
Это была не совсем ложь, ведь моей сумочки и телефона уже давно не было. Мне придётся заменить всё.
Я закрыла глаза и тяжело вздохнула. Телефон. Как же странно было думать о такой мелочи после всего, через что я прошла.
Ещё несколько дней назад я была уверена, что никогда больше не увижу ни свой телефон, ни родителей, ни собственную кровать.
Теперь же мне предстояло объяснять, почему я пропала почти на пять недель. И это было куда страшнее, чем я хотела признавать.
Я простонала и натянула одеяло на лицо.
Оказавшись под тёмным покрывалом, я подумала о тихом, но до чёртиков странном вампире по имени Тибериус.
Тибериус.
Одно это имя заставило меня напрячься. Я до сих пор не понимала, что думать об этом вампире.
Он был странным. Непонятным. Опасным. И, что раздражало меня больше всего, совершенно не похожим на того монстра, которого я ожидала увидеть.
В костюме он выглядел как обычный человек, но стоило его глазам вспыхнуть красным, как по моей спине пробегала дрожь страха.
Я помнила этот взгляд. Тёмные глаза, внезапно становящиеся алыми. Слишком яркими. Слишком нечеловеческими.
Я помнила, как он смотрел на меня.
И мне совершенно не нравилось, что какая-то часть меня всё ещё пыталась понять, почему он вообще так смотрел.
Что бы ни говорила Элая, я не собиралась доверять ни одному кровососу. Даже если они действительно спасли нас.
Я всё равно не могла забыть, что они были вампирами. И я прекрасно знала, что некоторые из них способны на ужасные вещи. Меня скрутило внутри, когда я вспомнила, как Эстериуса высасывал нашу кровь.
Я резко вынырнула из-под одеяла и несколько раз глубоко вдохнула. Нет. Я не хочу об этом думать.
Но воспоминания не спрашивали моего разрешения. Они приходили сами. Я снова видела ту камеру. Снова чувствовала холодный каменный пол под босыми ногами.
Снова чувствовала, как Клэр цепляется за меня. И Эйдена, её храбрый братик. Я помнила, как он обнимал сестру и говорил ей, что всё будет хорошо. Хотя сам едва сдерживал слёзы.
Иногда мне хотелось сказать ему, что он не обязан быть сильным всё время. Он был ребёнком. Он не должен был становиться защитником своей сестры в подземелье вампиров.
Он должен был спорить с ней из-за игрушек. Должен был жаловаться на домашнюю работу. Должен был опаздывать в школу и получать выговоры от родителей.
А не учиться распознавать шаги чудовищ за дверью камеры. Я сглотнула плотный комок в горле и надеялась, что они ещё достаточно малы, чтобы эти мрачные воспоминания со временем стёрлись из их памяти.
Хотелось верить, что детская память умеет забывать страшные вещи. Что однажды Клэр проснётся и будет помнить только то, что её нашли.
Что её родители приехали за ней. Что её брат был рядом. Что всё закончилось.
Они находились в подземелье не так долго, как я, поэтому со временем могли всё забыть.
Я даже не помнила, когда именно перестала надеяться. Сначала я считала дни. Потом перестала.
Сначала каждый раз прислушивалась к шагам. Потом просто ждала, когда дверь откроется. А потом появились они.
И вдруг мне пришлось думать не только о собственной жизни. Мне пришлось держаться ради них. Потому что они боялись больше меня.
В отеле я долго разговаривала с Эйденом и сказала ему, что он сможет позвонить мне в любое время, как только я куплю новый телефон.
Он сначала долго молчал. Будто не верил, что я действительно это говорю.
— А ты точно ответишь? — спросил он тогда.
— Конечно.
— Даже если я просто захочу поговорить?
Я улыбнулась ему.
— Особенно если захочешь поговорить.
Он кивнул, но всё равно выглядел сомневающимся.
— А если Клэр будет плакать?
— Тогда позвони мне.
— А если мне будет страшно?
Я помолчала всего секунду.
— Тогда тоже звони.
Я не знала, захотят ли они забыть меня и вампиров или, наоборот, захотят поговорить с кем-нибудь, кто им поверит.
Возможно, их родители будут стараться сделать вид, будто ничего не произошло. Возможно, врачи скажут, что им приснился кошмар.
Возможно, они сами однажды решат, что всё это было каким-то безумным сном. Я не знала.
В любом случае я оставила дверь открытой для общения, если когда-нибудь я им понадоблюсь.
