Философия — это априорная дисциплина. Прямо как математика. По крайней мере, в основе философии лежит априорная методология. И этот факт двойственен. С одной стороны, априорность их занятия избавляет философов от утомительных часов в лаборатории или в поле, от необходимости изучать методы сбора данных, статистические методы, географию, историю, иностранные языки …, эмпирическую науку, так что у них остается много времени для оттачивания своих философских навыков. С другой стороны, как часто замечается, из чего угодно можно сделать философию, и это далеко не всегда благословение.
Рассмотрим истины шахмат в качестве парадигмы априорных истин. Существует эмпирический факт — люди играют в шахматы. Существует множество других связанных эмпирических фактов: в шахматы играют на протяжении веков, для этого часто используют изящно вырезанные фигуры на инкрустированных досках и так далее. Знание этих эмпирических фактов не играет незаменимой роли в выявлении априорных истин о шахматах, которые также существуют в немалом количестве. Правила игры — это все, что вам нужно знать. Существует ровно 20 разрешенных начальных ходов за белых (16 ходов пешками и 4 хода конем); король и один слон не могут поставить мат, как король с одним конем и так далее. Доказательство того, что возможно, а что нет, в рамках правил шахмат — сложная задача. В ней могут быть допущены ошибки, которые потом тиражируются. Например, несколько лет назад компьютерная шахматная программа обнаружила гарантированный выигрыш посредством матовой сети, состоящей из более чем 200 ходов без взятия. Это опровергло давнюю «теорему» шахмат и вынудило изменить правила игры. Раньше 50 ходов без взятия любой из сторон означали ничью (пат), но поскольку эта длинная матовая сеть несомненна и ведет к выигрышу, неразумно сохранять правило пятидесяти ходов (до того, как компьютеры начали играть в шахматы, никто не представлял, что может существовать гарантированный выигрыш подобной длины).
Некоторые философские исследовательские проекты (или, говоря более литературно, проблематики) довольно похожи на выявление истин шахмат. Предполагается некий набор взаимно согласованных и редко пересматриваемых правил, а после выводятся, формулируются, обсуждаются, уточняются следствия этих правил. Но некоторые философские исследовательские проекты больше похожи на выявление истин «шмахмат». Шмахматы — это те же шахматы, но с той разницей, что король может ходить на два поля в любом направлении, а не на одно. Я только что их изобрел — хотя, без сомнения, другие глубоко их исследовали, чтобы понять, стоит ли в них играть. Вероятно, не стоит. Вероятно, шмахматы называют ещё и другими именами. Я не стал утруждать себя исследованием этих вопросов, потому что, хотя на них есть правдоподобные ответы, они просто не стоят моего времени и энергии, чтобы их обнаружить. Априорных истин шмахмат ровно столько же, сколько и априорных истин шахмат (бесконечное множество). И обнаруживаются они с таким же трудом. Значит, если бы люди действительно занялись исследованием истин шмахмат, то они бы допускали ошибки, которые нужно было бы исправлять. Всё это открывает целую новую область априорного исследования — шмахматные истины высшего порядка, такие как:
1. Доказательство Джонса (1989) о том, что p является истиной шмахмат, ошибочно: он упускает из виду следующую возможность…
2. Утверждение Смита (2002) о том, что доказательство Джонса (1989) ошибочно, предполагает истинность леммы Брауна (1975), которая недавно была оспорена Гарфинклем (2002)…
Фактически, в этой коллективной деятельности по выявлению шмахматных истин высшего порядка можно проявить значительную гениальность. Но тут же вспоминается афоризм Дональда Хебба: «Если дело не стоит того, чтобы его делать, то не стоит делать его хорошо».
Из статьи «Дэниел Деннет. Шмахматные истины высшего порядка».
