"Не относись к себе слишком серьëзно... "
памяти Мастера
...Завтра- ровно пять лет без Меньшова. Поначалу он был со мной на "Вы".
- М-да, - этот его жест, когда, поджав губы, он быстро- быстро, в два-три скребка пальцами, почëсывает висок.- И зачем он сажает, этот Ваш юноша, на вершине песочной насыпи, цветочек? В чëм глубокий смысл этого этюда?
- Этюд посвящён планам и ракурсам, - объясняю я, теряя кураж. - А юноша просто сажает цветок, да. Что, нельзя? Только полезные огурцы или, скажем, кабачки имеют права быть культивированными?
- Понятно, - вздыхает мэтр.- Ещё один приверженец артхауса...Кстати, я прочитал Вашу "Форель",- артхаус и есть... Вам трудно будет её снять, это же первая работа, дебютная. Сложно будет организовать материал, у сценария нет жёсткой структуры, всё очень " на тоненького"... Плюс- это же ехать придётся на Кавказ, в Осетию, искать подходящие локации- раз!, реконструкция- действие происходит в конце шестидесятых- два! Выберите что-нибудь попроще, расскажите понятную историю, человеческую. Нет же, непременно нужно снять притчу...
В результате, через два знойных летних месяца, отпущенных на съëмки дебютной учебной работы, я привожу "что- нибудь попроще", из Тверской области, из Конаково- " Спиридона", притчу, чёрт её подери. Накануне показа в мастерской обречëнно, но твердо говорю ребятам: завтра Меньшов разнесëт меня за мой "артхаус" по кочкам, и я уйду с Курсов....
... Я помню каждое мгновение показа, это двадцатидвухминутное ожидание позора в полной тишине, которую прерывает мэтр, сопроводив своим характерным почëсыванием у виска:- Ну, что? Высказывайтесь!
Коллеги мнутся, мол, надо поразмыслить, подумать...
- Да что тут думать?!, - взрывается Меньшов и мне хочется стать невидимым от предчувствия неминуемой катастрофы. - О чём размышлять?! Неужели вы не видите, как это тонко, точно, удивительно снято?
Он говорит ещё долго, подробно разбирая фильм, и я перестаю от удовольствия чувствовать своё тело. С это момента он стал обращаться ко мне на "ты".
Какие же это были "качели", эти два года в мастерской Меньшова- Рязанцевой- Тумаева! Сколько тревог, страсти, переживаний они вместили, сколько с ч а с т ь я...
Когда почти девять месяцев, прошедших после окончания съëмок фильма " Соло", я не знал, цел ли отснятый материал- так уж получилось- я, не выдержав, позвонил ему, приехал домой и признался, что материала нет, монтировать нечего, защита диплома- на носу... Что делать?
-Не жди, - сказал он, - снимай новый. Или набей морду тому, по чьей вине ты оказался в этой ситуации. Получи хотя бы моральное удовлетворение...
Я снял док о том, как я оказался в столь затруднительном положении и - о, чудо! - в результате съёмок этого документального расследования, материалы "Соло" были найдены. Единственным человеком, категорически не принявшем док, несмотря на главный итог- полученный отснятый материал "Соло", был Владимир Валентинович.
- Этот документальный фильм- режиссёрский подвиг, - сказал Тумаев.
- Этот фильм есть свидетельство какого-то странного " стокгольмского синдрома", Костя, - отрезал мэтр,- проявленного тобой перед человеком, которого следовало как следует "отделать"!
- Но тогда я бы не вернул материал, - возразил я.
Меньшов согласился с этим доводом, но... остался непреклонен.
Потом настал черёд самого "Соло", которым я защищал диплом. На предварительном показе в Мастерской он сделал три замечания: два мелких и одно- по " гамбургскому счёту".
- Финал, сцена смерти героя снята... слишком красиво. Пафосно. Неужели ты этого сам не видишь? Самоирония тебя подводит, Кость... Нельзя относиться к себе слишком серьёзно...
Я вспылил. Стал сыпать аргументами, убеждать: было жаль сцену, красиво снятую в изнурительную ночную смену, жаль было отказываться от роскошного монтажа Володи Владимир Зимин ...
