Иногда меня спрашивают: «Ты эмигрировал?»
И каждый раз понимаю, что моя история немного отличается от той, которую обычно представляют, когда говорят об эмиграции.
Она не началась в один день. Все происходило постепенно. В 2015 году я провел за пределами России около пяти месяцев. В следующем году — четыре. Еще через год — шесть. Затем — восемь. Потом — девять. Десять. И наконец, двенадцать месяцев в году.
К 2021 году получилось так, что за пределами России я жил уже практически круглый год. Сначала это казалось просто образом жизни. Потом — привычкой.
А затем я понял, что жить в путешествии мне интереснее, спокойнее и комфортнее, чем постоянно находиться в одном месте.
Но в 2022 году произошло то, что для очень многих стало точкой невозврата. Для меня тоже. Именно тогда постепенный многолетний процесс окончательно превратился в эмиграцию. С тех пор я ни разу не был в России и не планирую возвращаться — независимо от того, как будут развиваться события в будущем.
Если смотреть шире, моя история — далеко не уникальна. За последние годы миллионы людей изменили свой образ жизни, а эмиграция перестала быть только историей про один большой переезд с чемоданами в одну конкретную страну.
По разным оценкам, за пределами России сейчас постоянно или длительно проживают около 8–11 миллионов граждан РФ. Это примерно 6–8% населения страны. И в эту цифру не входят миллионы бывших россиян, которые уже вышли из российского гражданства и стали гражданами других государств.
При этом отношение государств к эмиграции собственных граждан сильно различается. Одни страны воспринимают ее как естественную часть современного мира и стараются сохранять связь со своей диаспорой.
Другие рассматривают массовый отъезд граждан как проблему — потерю специалистов, налогов и демографического потенциала.
Отдельно стоит отметить, что отношение к эмиграции во многом зависит и от типа политической системы.
В демократических странах переезд гражданина за границу обычно воспринимается как личный выбор человека. Государство может быть заинтересовано в сохранении связи с эмигрантами и использовании потенциала своей диаспоры.
В авторитарных политических системах массовая эмиграция часто воспринимается иначе. Уезд граждан может рассматриваться не как естественный процесс в глобальном мире, а как потеря контроля, угроза для государства или политический вызов.
Поэтому в таких странах нередко формируется информационный образ эмиграции как чего-то негативного: уехавших могут представлять как людей, которые «предали» свою страну или сделали неправильный выбор.
Но гораздо интереснее другое: изменилась сама модель эмиграции. Раньше это чаще выглядело как окончательный разрыв с прежней жизнью: человек продавал квартиру, увольнялся с работы, перевозил вещи и начинал все заново в одной стране.
Сегодня вариантов гораздо больше.
Кто-то уезжает один, потому что работает удаленно. Кто-то переезжает вдвоем. Кто-то всей семьей — ради образования детей, безопасности и будущего. А кто-то вообще не считает себя эмигрантом, а просто живет между несколькими странами, постепенно выбирая место, которое станет новым домом.
Но практически у каждого человека, который задумывается об эмиграции, возникает один главный вопрос: «Я бы хотел уехать, но у меня нет больших денег. Что делать?»
И здесь важно понимать: эмиграция — это не только история людей с большими накоплениями. Конечно, деньги дают больше свободы, но огромное количество людей начинали с гораздо меньшими возможностями, чем им хотелось бы, а необходимые ресурсы и решения находили уже в процессе.
Очень многие люди уезжают без идеального плана: без свободного языка, четкого понимания всех шагов и полной уверенности в будущем. Они приезжают в новую страну, решают вопросы по мере их появления, учатся ориентироваться в новой реальности и постепенно строят новую жизнь.
Это похоже на то, как учат плавать. Можно сколько угодно объяснять теорию, но научиться плавать можно только тогда, когда ты оказываешься в воде и начинаешь делать первые движения.
