Цена нового алфавита
O'zbek tilida
Последний месяц не утихают споры насчёт очередного изменения узбекского алфавита.
Но я до сих пор не понял, какую именно проблему власти собираются решить и почему ради этого обществу предлагают столь дорогую «реформу».
Сразу оговорюсь: я не лингвист и не эксперт по узбекскому алфавиту. Более того, в жизни я преимущественно пользуюсь русским языком и узбекской кириллицей, когда пишу, но без проблем читаю блоги на латинице тоже. Поэтому не могу в полной мере оценить все неудобства действующей латиницы или преимущества предлагаемых изменений.
Возможно, поэтому моё мнение о том, какие именно буквы следует сохранить или заменить, не имеет большого веса и значения. Но как налогоплательщика меня особенно беспокоит финансовая сторона этой затеи.
Изменение алфавита повлечёт изменение учебников, документов, государственных бланков, вывесок, сайтов, герба Узбекистана (и всех материалов, где он изображён), банкноты и множество других материалов, которые рано или поздно придётся обновлять. Даже если делать это постепенно, расходы никуда не исчезнут, а переходный период, о котором говорят, может растянуться на годы и создать ещё большую путаницу.
Например, в одном документе будет старое написание, в другом – новое, одни учебники будут напечатаны по старым правилам, другие – по новым. Чтобы добиться настоящей унификации, менять всё придётся быстро, а это огромные расходы.
Школьные учебники обычно обновляют раз в три-пять лет. Но при поэтапном переходе возникнет странная ситуация: ребёнок, который в начальных классах учился читать и писать на нынешней латинице, уже через несколько лет должен будет осваивать её новый вариант.
Причём переиздавать придётся не только учебники по узбекскому языку и литературе, а весь комплект: по математике, физике, химии, истории и другим предметам. В переходный период у школьников могут одновременно оказаться книги, напечатанные на разных версиях алфавита.
Поэтому хотелось бы увидеть не только филологическое и техническое обоснование «реформы» (пока не нашёл крупных исследований о том, почему необходимы эти поправки), но и полный расчёт её стоимости: сколько она обойдётся не только государству, но и бизнесу и обычным людям, из каких источников будут покрываться расходы и какую измеримую пользу общество получит взамен. Тут надо ещё учитывать не только прямые расходы из бюджета, но и транзакционные издержки (замедление чтения, трата времени на адаптацию, переобучение людей).
У нас +100500 проблем, который нужно решать в первую очередь. Нехватка школ (ещё туалетов, которые сейчас в виде выгребных ям на улице), детсадов, парков, элементарное бесперебойное энергоснабжение, вопросы экологии.
Прежде чем принимать решение, последствия которого затронут несколько поколений, нужно озвучить его реальную цену.
Недоверие
У меня изначально появился скепсис к этой «реформе» после того, как в Законодательной палате поправки в алфавит прошли практически без обсуждения. Спикер нижней палаты парламента пытался препятствовать единственному депутату, который задал достаточно правильные вопросы. Кстати, на его вопросы внятного ответа не дали.
И противоположные мнения, которые не нравятся власти, как выяснилось, подвергаются цензуре. А это для меня вторая причина не доверять всей этой реформе.
Сегодня вышла колонка Комила Джалилова, который предлагает компромисс: если изменения неизбежны, они должны быть точечными. По его мнению, техническая проблема действительно существует у O‘ и G‘, поскольку цифровые системы могут воспринимать их как сочетание двух символов. Поэтому их можно заменить на визуально близкие Ŏ и Ğ с одинаковым диакритическим знаком. Отабек Бакиров предложил ничего официально не менять и паралелльно использовать O‘ и G‘ с Ŏ и Ğ.
Джалилов тоже пока не видит убедительных причин менять Sh и Ch на Ş и Ç. Эти сочетания не мешают ни цифровизации языка, ни работе искусственного интеллекта, ни чтению, ни обычному набору текста. Принцип «один звук — одна буква» не является универсальным: во многих развитых языках один звук передаётся двумя и более буквами.
Как отмечает Ботир Кобилов, изменение алфавита – не косметическая правка. Это решение, влияющее на поколения, образование, государственные расходы и повседневные привычки миллионов людей.
Главный риск состоит в том, что вместо объединения страны вокруг одного письма мы получим уже три параллельные системы: кириллицу, нынешнюю латиницу и новую латиницу. Старшие продолжат писать на кириллице, привыкшие к действующему алфавиту – на нём, а школьников начнут обучать третьему варианту.
Опыт последних 30 лет показывает: принятие закона само по себе не заставляет людей менять привычную письменность. Даже государственные органы до сих пор активно используют кириллицу. Поэтому ожидать, что всё общество быстро и добровольно перейдёт на новые буквы, по меньшей мере наивно.
Есть и вопрос удобства. Сегодня на узбекской латинице можно писать практически на любом телефоне или компьютере с обычной английской QWERTY-клавиатурой. Sh и Ch набираются без дополнительных раскладок, программ и лишних движений.
Новые символы потребуют специальной клавиатуры либо нескольких дополнительных действий при наборе каждой буквы.
Часть людей просто продолжит писать по-старому, часть вернётся к кириллице, а кто-то станет чаще пользоваться английским или русским языком, потому что так удобнее.
Есть и более глубокая проблема – человеческое восприятие текста. Лингвист Ирода Азимова объясняет: после освоения чтения мозг не разбирает каждое слово по отдельным буквам, а узнаёт его целиком по знакомому визуальному образу. За годы чтения у человека формируется своего рода «визуальный лексикон».
Поэтому изменение даже четырёх часто используемых букв заставит миллионы людей заново привыкать к внешнему облику тысяч слов.
Chirchiq shahar shoshilinch tibbiy yordam markazi.
Çirçiq şahar şoşilinç tibbiy yordam markazi.
Смысл тот же, но визуально это уже другой текст. Мозг, возможно, со временем адаптируется, но кто захочет проходить такой путь адаптации.
Кроме того, изменение алфавита редко бывает исключительно филологическим решением. Как отмечает Бехзод Хошимов, исторически за такими реформами часто стояла политическая цель – создать новую идентичность, разорвать связь с прошлым или отделить общество от прежнего письменного наследия.
Поэтому к любой подобной инициативе нужно задавать простой вопрос: какова её политическая и общественная цель? Если она существует, её следует назвать открыто и сопоставить с ценой реформы. Если такой цели нет, то зачем обществу оплачивать разрыв между поколениями, не получая взамен очевидной выгоды?
@latipovsblog
