"Я ВАМ ДОВЕРЯЮ"
(рассказ с элементами были и небыли)
В компании "Бастион" накопилась туча прорывных идей. Некоторые могли изменить банковскую систему. Некоторые - сразу всю мировую экономику. Одна, по мнению стажёра Феди, могла вообще отменить бухгалтерию, но бухгалтер Римма Соломоновна попросила отложить её до тех пор, пока Федя не вернёт восемьсот рублей, взятые под отчёт.
С деньгами в "Бастионе" дело обстояло хуже. Их было сто пятьдесят семь тысяч триста рублей. Этой суммы хватало либо на погашение части долга по аренде, либо на зарплату одного программиста, либо на корпоратив для всей компании, если тосты поднимать за банкротство водой из кулера.
"Бастион" разрабатывал ИИ для защиты банковских платежей. Система должна была замечать атаку за секунды, изолировать подозрительные операции и не останавливать весь банк из-за одного мошенника. Идея была прекрасна. А кризис между тем хозяйничал в стране с размахом нового владельца. Компании сокращали расходы. Банки ушли в консервативное ожидание чудес от ЦентроБанка. Инвесторы прятали деньги в такие надёжные места, что потом сами не могли их найти.
Генеральный директор "Бастиона" Аня Левина собрала всю команду в переговорной.
За столом сидели семь человек. Семь человек и куча прорывных идей.
- Короче говоря, - объявила Аня, немного заикаясь. - Денег на зарплату нет. Инвестор отказался. Клиенты перенесли пилотные заказы и жалуются на кризис взаимных неплатежей. Я не знаю, выживет ли компания.
- Воот... Наконец-то прозрачная корпоративная культура, типа всем п..дец, но вы держитесь - сказал главный программист Гена.
Никто не улыбнулся.
- Я пойму каждого, кто сегодня уйдёт, - мрачно заключила Анна. - Но если вы останетесь, то за шесть недель мы должны превратить прототип в продукт, который можно поставить в настоящий банк во время настоящей атаки.
- А если не успеем? - спросил Федя.
- Тогда закроемся через шесть недель вместо того, чтобы закрыться сегодня.
- Намечается стратегия роста, - одобрительно сказала Римма Соломоновна.
Анна села обратно в кресло и опустила глаза. Она не знала, что от кого ждать. Боли она тоже особой не чувствовала. Все было как будто под сильной анастезией. Она знала, что когда останется дома одна и наркоз под ником "сильная женщина - руководитель" отойдет, то она будет корчиться и кричать от боли. Но не сейчас. Сейчас она сидела спокойно и ждала приговора от своих дорогих ребят. От каждого.
Главный инженер Лёва, покачался на стуле, и просто сообщил:
- Я остаюсь.
- Почему?
- Когда у нас были деньги, вы сначала платили нам, потом себе. Хочу посмотреть, что вы будете делать, когда денег нет совсем.
Гена ковырнул стол праздно валяющейся скрепкой и пробурчал:
- Я по ходу тоже остаюсь. Но по менее благородной причине. Я три года писал этот код и не позволю какому-нибудь банку купить его на распродаже вместе со стульями.
Через 10 минут выяснилось, что остались все. Даже Федя, хотя его профессиональная ценность пока заключалась главным образом в том, что он умел заказать ночью еду в офис и не перепутать адрес.
Люди любят говорить, будто команду объединяет великая идея. Это приятно звучит на конференциях. В действительности в кризис команду объединяет память.
Один помнит, что руководитель не свалил на него собственную ошибку. Другой - что его не уволили после неудачного эксперимента. Третий - что ему однажды поверили раньше, чем он сам начал в себя верить. И только потом появляются речи и соображения о великой цели.
Шесть недель «Бастион» работал так, как работают либо влюблённые, либо обречённые.
Люди спали на раскладушках. Серверная обогревала офис лучше батарей. Римма Соломоновна освоила тестирование и обнаружила в программе четырнадцать ошибок, три лишние подписки и неучтённый чайник. На второй неделе система научилась находить атаки, но останавливала вместе с ними половину законных платежей.
На третьей - пропускала мошенников, зато не беспокоила честных граждан.
На четвёртой она достигла разумного компромисса: подозревала всех, но не одинаково. На пятой неделе Гена случайно удалил кусок кода, над которым работал восемь месяцев.
- Ты же говорил, что он гениальный, - заинтересовался событием Федя.
- Именно поэтому я его так долго защищал. Но чувствую, что продукту он мешает.
Это была первая качественная победа команды. Не спасительный контракт и не инвестиции. Просто один умный человек согласился, что его любимая идея менее важна, чем общий результат.
А на сорок первый день позвонил Борис Наумович Гольдберг, вице-президент небольшого банка «Северный».
- Анна, у нас беда.
- Насколько большая?
- Пока на сто восемьдесят миллионов. Но она растёт быстрее, чем вознаграждение правления.
Банк атаковали. Тысячи поддельных платёжных поручений смешивались с настоящими. Старая система безопасности не справлялась. Если остановить все операции, к утру встанут расчёты компаний, зарплаты и платежи больниц. Если не остановить - деньги уйдут.
- Так и быть, ставьте свой "Бастион", только срочно - сказал Гольдберг.
Анна молчала.
- Вы понимаете, что продукт ещё никто не использовал в реальном банке?
- Понимаю.
- Мы можем сбойнуть.
- Можете.
- Тогда почему вы звоните нам?
- Потому что год назад вы отказались продать мне сырой прототип. Все остальные продавали. Некоторые даже то, чего у них не было.
В банке началось экстренное совещание. Правление состояло из людей, которые прекрасно умели принимать смелые решения после того, как риск исчезал.
- Мы не можем установить непроверенную систему! - заявил заместитель председателя.
- А проверенная сейчас пропускает деньги за границу, - заметил Гольдберг.
- Нужно начать с небольшого пилота.
- Атака идёт уже четыре часа...
В конце концов Гольдберг подписал разрешение лично.
Под документом была строчка: "Ответственность за последствия принимаю на себя".
Это и был первый настоящий капитал «Бастиона». Не деньги,
а подпись постороннего человека под возможным риском, просто потому что он поверил.
Команда подключилась к банковской системе в десять вечера. В одиннадцать ИИ обнаружил главный канал атаки. В половине двенадцатого заблокировал его.В двенадцать остановил выплату зарплаты сорока тысячам железнодорожников.
- Почему? - закричал Гольдберг, который ночевал вместе с басионщиками в банке.
-ИИ счел необычным объём операций, - ответил Гена.
- Это зарплатный день!
- Ой!
Команда вручную проверила поток, изменила правила и вернула платежи. Затем система заблокировала второй канал атаки, третий и четвёртый. К трём часам ночи утечка прекратилась. К пяти утра все законные операции прошли. К шести Федя впервые в жизни уснул сидя и выглядел при этом более профессионально, чем бодрствуя.
Борис Наумович пожал Анне руку.
- Завтра можете объявить прессе о нашем сотрудничестве.
Но завтра оказалось ненадёжным адресом. Утром совет директоров отстранил Гольдберга. Формулировка звучала красиво: "За принятие чрезмерного технологического риска вне установленных процедур". Контракт с "Бастионом" заморозили.
Команда вернулась в свой офис. На столе лежало уведомление о выселении. На счёте оставалось четыре тысячи рублей.
- Получается, мы спасли банк бесплатно? - спросил Федя.
- Не бесплатно, - сказала Римма Соломоновна. - Мы ещё потратились на такси.
Анна закрылась в переговорной. Сорок три прорывные идеи снова лежали перед ней. Но теперь они напоминали пассажиров на вокзале, поезд которых отменили. Вечером зазвонил телефон. Звонил председатель другого банка.
- Борис Наумович рассказал, что вы сделали. Хотим установить вашу систему.
Через десять минут позвонил третий банк. Через час - ещё два. К утру было семь заявок.
Гольдберг, уходя с работы, отправил коллегам короткое письмо:
"Я рискнул своей должностью и не пожалел. Эти люди не обещают, что их система не ошибётся. Они обещают не бросить клиента, когда это произойдёт".
В банковском мире доверие распространяется быстрее любой рекламы, потому что реклама рассказывает о продукте, а доверие - о последствиях решения.
Один клиент привёл двух.
Два - пятерых. И т.д.
Каждый новый банк делился результатами с другими. Каждое внедрение добавляло системе данные, делало продукт сильнее и снижало страх следующего покупателя.
(Продолж. След.)
