ИГОРЬ СТРЕЛКОВ: БЕЗ СРОЧНЫХ МЕР ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ВОЗДУШНОМУ НАСТУПЛЕНИЮ УЩЕРБ НАШЕЙ ВОЕННОЙ ЭКОНОМИКИ МОЖЕТ ПРИОБРЕСТИ ЗЛОВЕЩИЕ МАСШТАБЫ
Уважаемый Фрол Сергеевич!
(на письмо от 12.07.2026 г.)
Прошу Вас при публикации моих писем не стесняться «придерживать» какие-либо их фрагменты, которые Вам кажутся явно не соответствующими действительности. Это, на пример, касается моего утверждения о «выходе в море» в районе Сочи «нефтепроводов из Казахстана». – У меня отчего-то «отложилось», что они где-то в этом районе (напоминаю, что возможности навести справки в интернете у меня нет, а память, бывает, и подводит – вот и тут я явно перепутал с Новороссийском). А вот что касается «города/порта, имеющего стратегическое значение, то тут я не согласен с Вашей «скромной» оценкой: Да, сочинский порт вовсе не так развит, как Туапсинский или Новороссийский. Но он есть и способен (при необходимости) принимать грузы любого назначения. Здесь есть (у Вас, то есть) и склады, и сеть дорог в хорошем состоянии, и ж/д сквозной путь, и аэропорт со всей необходимой инфраструктурой: много ли прибрежных городов могут похвастаться одновременно всеми видами транспортных узлов?
Что-же касается «тупиковости» Сочи на границе с Абхазией, то это сейчас он (формально) «тупиковый». Если (что совершенно не исключено) у нас возникнет новый «Кавказский фронт», то Сочи автоматически станет центром снабжения / базой тех сил и средств, которые будут здесь оперировать (на границах Абхазии с Грузией или на российско-абхазской границе – без разницы). Переоборудовать «строительный/пассажирский» порт в военно-транспортный – дело не слишком долгое и куда более простое, нежели «строить такой порт с нуля». Именно в этом смысле я и имел в виду Сочи, как «крупный логистический центр».
На другие вопросы:
1) «Впечатления и выводы от нашей стратегии и стратегии противника» (при нанесении ударов по глубоким тылам). – Насколько понимаю, - вопрос задан не «в ретроспективе», а с привязкой к современному состоянию дел. (Т.к. то, как наши безсистемно «скакали» с одних целей на другие, нигде не «добивая» до полного коллапса – свидетельствует, скорее, об отсутствии какой-либо осмысленной стратегии вообще).
Итак, начнём со стратегии врага: ОНА ЯСНА, ПОНЯТНА, ЛОГИЧНА И ПОКА ДОВОЛЬНО ЭФФЕКТИВНА (т.к. средства противодействия ей пока не способно остановить результативные удары по выбранным врагом объектам).
Противник чётко ограничился несколькими взаимосвязанными задачами: повреждение (в идеале – уничтожение/выведение из строя систем ПВО/ПРО) на отдельных выбранных направлениях; «ввод через образовавшиеся бреши» масс БПЛА, ракет для поражения военно-промышленных предприятий и объектов, специализирующихся на ракетном и военно-воздушном производстве, производстве электроники и комплектующих, средствах и объектах слежения и связи (в т.ч. космической), а также – на объектах топливно-энергетической сферы.
В тех районах, где «топливные объекты» и средства ПВО уже «выбиты» или не могут быть «добиты» - противник переходит к другим группам целей, системно уничтожая энергетические мощности и инфраструктуру. По мере их «выбивания» предполагаю, что регионы (в первую очередь – Крым), где транспорт и энергоснабжение будут критически подорваны – начнётся следующий этап бомбёжек с целью полной парализации транспортного сообщения (будут уничтожать любые мосты и даже небольшие объекты энергетики местного значения), средства доставки (суда, паромы, локомотивы, грузовой автотранспорт).
Собственно, «избиение» судов в Азовском море – это уже следующий указанный этап. Противник будет стремиться разрушать тыл всё глубже и всё шире, «не оставляя без внимания» те регионы, где он уже добился в этом успехов, чтобы не допустить их восстановления и укрепления их защиты.
По мере роста количества средств поражения и их качественного усиления – «жалящие» удары ВСУ вполне могут привести к «переходу количества в качество», при котором противник достигнет непрерывного «перевеса разрушений над восстановлением» - с понятными последствиями.
Окончание
