He's told us not to blow it ('Cause he knows it's all worthwhile)
Заслуга Фердинанда Тенниса перед всеми нами в том, что он изящно сформулировал, на первый взгляд, банальный инсайт, который предшествующие немецкие философы проглядели. Они выводили человека из отношений с природой, с языком, со средствами производства, даже с самим собой. Короче, комбинаторно перебрали чуть ли не все части тотальности. Однако Теннис пришел и наивно сказал: а что, если самые главные отношения – это отношения человека с другими людьми? И все остальные уже выводятся из них? И даже устройства нашего знания тоже?
В российской академии утвердился взгляд Александра Филиппова на замысел Тенниса как на достижение не социологическое, а скорее политфилософское и к тому же проходное. Мол, это просто такой транслятор подзабытого Гоббса в дискурс кайзеровской академии, настоящими наследниками которого являются Карл Шмитт и другие истерические фашизоиды гении консервативной революции. Социологи, мол, все это слишком буквально поняли, поэтому их дисциплина и находится в вечном кризисе. Это совсем не так.
Во-первых, на входе в социологию Тенниса не только Гоббс, но и почти все деятели британского Просвещения, рассуждавшие об общественном договоре. Кроме того, в молодости Теннис был захвачен идеями Ницше и даже ездил знакомиться с ним в Базель, хотя позже стал одним из самых едких критиков ницшеанского культа с левых позиций. Он был глубоким знатоком Маркса и состоял в переписке с Энгельсом. Наконец, он активно вращался в кругу «Союза социальной политики». Знаменитый Methodenstreit между австрийской и исторической школами произвел на него решающее впечатление. «Общность и общество» во многом должна рассматриваться как высказывание именно в рамках этой контроверзы. (Кстати, отсюда и его интерес к «социографии» – тому, что сегодня мы назвали бы количественными методами. Теннис понимал: если философам достаточно рассуждений о «воле» и «организмах», то коллег с эмпирических кафедр нужно впечатлять цифрами.)
Во-вторых, на выходе из социологической программы далеко не только политическая философия. Выбор ее единственным законным направлением представляется совершенно волюнтаристским. Честно говоря, генеалогических ветвей из инсайта Тенниса сотни. Он повлиял на массу совершенно непохожих мыслителей, академические наследники которых сегодня зачастую даже не считают друг друга учеными: от Лукача, искавшего варианты материализации эстетики, до Оскара Моргенштерна, одного из создателей математической теории игр. Всех их захватил этот изящный, хотя порой и слишком простой выход из апорий немецкого идеализма.
Подытожим. Все планеты сделаны из звездной пыли. Все мы с вами хотя бы отчасти сделаны из нескольких концептуальных решений Тенниса. Хотя часто даже не догадываемся об этом.