4️⃣/4️⃣
Антон судорожно выдохнул, прикрывая глаза, чтобы не высказать Попову всё, что думает о его «правильном» поведении. Даже сейчас мальчишка умудрился сохранить официальный тон, пускай и задал вопрос только чтобы выразить недовольство. Он мог накричать, мог дать волю всем чувствам, находясь в таком шатком физическом и эмоциональном состоянии, мог даже наброситься с кулаками или пощёчиной, но вместо этого вновь сохранил репутацию. Как же хотелось заставить Арсения проявить характер.... Шастун мог разложить его на постели, вынудив сменить гнев удовольствием, которого и сам омега очевидно хотел подсознательно, и выбив всю дурь об идеальном образе из головы ритмичными толчками, но не хотел портить будущему герцогу впечатление о близости, да и на брачную ночь уже всё было спланировано, поэтому альфа лишь отрицательно покачал головой, вкладывая в этот жест как можно больше холода.
— Пока ничего... Разве что вновь взглянуть на твои ноги, — всё же добавил мужчина, насмешливо окинув Арсения взглядом. — Ещё толком свадьбу не отыграли, а ты уже всё мне показал, как мило.
С каждым словом мужчины Арсений всё сильнее закипал от злости, тихо поскрипывая зубами и комкая руками простынь. Антон Андреевич только и делал, что говорил о неприличных вещах, и постянно приплетал в них Арсения, которому совершенно не хотелось быть частью этого всего. Альфа как будто пытался выставить его в плохом свете и сделать виновником всего происходящего между ними, и это бесило больше всего, ведь омега свою вину не принимал.
Антон медленно прошёл к двери, коснулся ручки, а после вновь обернулся к омеге, демонстративно вдыхая стоящий в комнате аромат.
— Только представь... — снова заговорил он. — Свою следующую течку ты проведёшь в моей постели, — глаза герцога хищно сверкнули. — Ты ведь наверняка ждёшь не дождёшься выскочить за кого-нибудь замуж, чтобы больше не мучиться в такие дни. Я прав?
Арсений очень не хотел представлять то, о чем сказал Антон Андреевич, но картинки, одна ярче другой, тут же замелькали перед глазами. Это ведь и правда будет так: омега, изнемогающий от желания, и альфа рядом, который может дать ему всё, в чём он по природе своей так нуждается в такой период. Арсений невольно представил себе их совместные ночи, горячие прикосновения, дарящие успокоение, и от этого стало так неловко, что щеки в мгновение покрылись румянцем. Юноша случайно нащупал рукой под одеялом скомканный листок бумаги и, даже не став вспоминать, что это, со злости швырнул прямо в герцога, не заботясь о том, что творит.
— У вас нет ни капли совести! — на эмоциях сдавленно воскликнул он, пылая от смущения и гнева одновременно.
На листке ещё когда-то давно Арсений написал много важных для себя вещей, но сейчас о них уже и не думал. Почти перед самым приходом Антона Андреевича он перечитывал всё написанное и и не мог поверить, что свадьбы мечты у него теперь не будет. Не будет пионов, которые цветут только по весне, не будет захватывающего быстрого вальса, который запомнится на всю жизнь — Антона Андреевича Арсений ни за что сам о нём не попросит.
Омеги часто сами участвовали в подготовке собственной свадьбы, и Арсений надеялся, что сможет уговорить будущего супруга позволить ему самостоятельно составить весь декор — он бы смог оформить всё по-королевски, в белых и золотых оттенках, а белые пионы и огромный торт завершили бы дорогую картину. И букет... Арсений так сильно хотел кинуть в толпу омег свадебный букет, как символ того, кто следующим выйдет замуж. Такой традиции не было в Империи, но Арсений вычитал где-то, что за границей такой жест делали на каждой, даже самой бедной свадьбе. Весь листок был исписан мелочами, начиная от музыки и угощений и заканчивая тем, кого бы Арсений пригласил на открытие бала, а кого бы не стал. А теперь всё это было лишь смятой бумажкой, полетевшей в того, кто нарушил все планы.
Антон с лёгкой усмешкой на губах наклонился за листком бумаги, подбирая его и складывая в свой карман, чтобы выбросить по пути домой. Мусор — бесполезная вещь, и ей не место в комнате будущего герцога, поэтому альфа учтиво поклонился, наполняя этот жест сарказмом, деланным уважением и небольшой щепоткой наглости, смешанной с самодовольством. Шастун, покинув покои Арсения, ухмылялся, понимая, что вот и был первый звоночек, позволявший понять, что всё же от мальчишки можно добиться нарушения правил этикета. Стараний приложить не жалко ради сладкого приза.
И лишь оказавшись в экипаже, герцог признал свое поражение перед любопытством, которое взяло верх и вынудило развернуть листок. Антон ожидал увидеть там прощальное письмо для родителей, ненавистные слова в сторону его самого от будущего супруга, но вместо этого нашёл подсказку, почти благословение. Улыбнувшись, Шастун несколько раз пробежался глазами по списку, после чего расправил лист и осторожно сложил его, чтобы по приезде в дом Выграновских отправить в конверте в своё поместье, желая дать более подробные детали свадьбы. И, заранее предвещая возмущения главного по дому, альфа вложил пару строк от себя, которые гласили:
«Я не хочу слышать ни единого пререкания насчет пионов. Достаньте их откуда угодно за любые деньги. Они обязаны быть... И обязаны быть в огромном количестве. Украсьте ими всё!»
Арсений же почти до самого конца дня нервно и тяжело дышал, раздражённо натянув на себя одеяло, несмотря на жар, отвернувшись обратно к стене и мысленно ругаясь так, как вслух себе никогда не позволит. Места на теле, которых касался Антон Андреевич, горели огнём, не давая ни на секунду забыть о том, что Арсений и сам стал участником позорных вещей, в которые снова и снова втягивал его герцог, меняя всё, к чему омега с рождения привык.
Это невыносимо. Отвратительно. Совершенно непристойно и неподобающе для любого уважающего себя омеги...
Ну вот почему вся жизнь покатилась к чертям?
— Schedar & arsissuv —
