Здравствуйте, уважаемые люди!
Вот очередная история «из прошлой жизни»:
ЭПИЗОД КУЛЬТУРНОГО РАЗВИТИЯ.
В нашем дворе и в нашем классе многие росли без отцов. В том числе и я. Про судьбу исчезнувших отцов во дворе было принято героически и по-советски врать.
Основная тема была такая: «мой отец был летчиком и погиб при выполнении важного задания».
Я изначально была девочкой с фантазией и мне захотелось выпендриться. К тому же я уже тогда увлекалась космосом. Поэтому во дворе я сообщила, что мой отец был космонавтом, пытался полететь в космос еще до Гагарина, но, к сожалению, погиб, сгорел в атмосфере.
В общем и целом про отцов, летчиков и космонавтов мы все всё понимали уже тогда, но лезть с разоблачениями в этой области было как-то не принято — ибо мы все обладали своеобразным тактом, признающим за человеком право в некоторых областях создавать устраивающий его нарратив и владеть им.
Тогдашняя школа, а также всякие учреждения дополнительного образования были весьма озабочены нашим «культурным развитием».
Несмотря на то, что я училась в совершенно дворовой школе, мы регулярно классом ходили в Эрмитаж и еще во всякие другие музеи, а также в театры. Меня в детстве музеи не интересовали совершенно, но в целом «движ с одноклассниками» за пределами двора меня вполне устраивал, и я их никогда не пропускала.
Однажды нам, как я теперь понимаю, повезло с экскурсоводом. На основе картин и еще каких-то экспонатов она честно и необыкновенно прогрессивно для советских времен пыталась рассказать доставшейся ей группе дворовых детей что-то о жизни и даже о способах мышления людей времен зрелой и поздней античности.
Мы же были насквозь атеистичны, девственно невежественны и, конечно, мало что понимали в ее рассказе. В числе прочего на основе какой-то картины с раннехристианским сюжетом мы прослушали миф о непорочном зачатии и рождении Христа от Девы Марии. Что это была за картина, я не знаю и сейчас, но запомнила оттуда пушистого желтоватого голубя с очень напыщенным видом.
Потом мы всей группой пошли в Рембрандтовский зал, и там нам стали рассказывать про Данаю.
И вот тут, вслушиваясь в рассказ, я начала неудержимо сначала подхихикивать, а потом и просто хихикать, и даже слегка хрюкать и повизгивать от смеха, зажимая себе рот руками.
Учительница сначала грозно смотрела в мою сторону, а потом и просто направилась ко мне с яростью на лице и с явным намерением схватить меня за шиворот и как следует потрясти за возмутительное поведение во время такой интересной экскурсии.
Я, прикрывая рот руками, попросту убежала от нее в соседний зал. Вслед за мной выскользнула встревоженная и недоумевающая подружка — такие бурные и внезапные проявления эмоций были для меня совершенно нехарактерны.
— Мурашова, в чем дело?! — с учительским возмущением спросила она меня в соседнем зале. — Что это на тебя вдруг нашло?
Я стояла согнувшись и пыталась говорить, не икая от смеха:
— Ты понимаешь… ты же тоже ее слышала… они все… и которые в древней Греции, и потом… всегда и везде… как у нас во дворе…
— Что как у нас во дворе?! Мурашова, что ты несешь? Мы в Эрмитаже, в музее, — подружка выглядела уже не на шутку встревоженной.
— Голубки и золотые дожди, летчики и космонавты, — всхлипывая, пыталась объяснить я. — Понимаешь… они все прилетели, трахнули, сделали ребеночка и улетели восвояси… они летчики, одинаковые, понимаешь? С древности и посейчас. А потом — истории, их экскурсоводы рассказывают, картины, и у нас во дворе — то же самое…
Подружка медленно соображала вслед за моей сбивчивой речью, и наконец на ее лице проявилось понимание всей цепочки. Она сначала захихикала, а потом засмеялась в голос.
Мы стояли друг напротив друга, уперев руки в колени, и ржали, как молодые лошадки.
Именно в этот момент в зал заглянула наша учительница. Увидела нас, приглашающе махнула рукой и горестно и раздраженно сказала:
— Боже мой, какие же глупые! Сокровища мировой культуры… рядом, руку протяни… и все без толку… ничего не усваивается, никакого роста, никаких выводов…
Знала бы она, насколько она тогда ошибалась…
#психологКатеринаМурашова
