Первый описанный случай психоза от использования ИИ (Ghtagpt)
Пациентка А была 26-летней женщиной с анамнезом: большое депрессивное расстройство, генерализованное тревожное расстройство и синдром дефицита внимания с гиперактивностью (СДВГ), получавшая лечение венлафаксином 150 мг в день и метилфенидатом 40 мг в день. У неё не было анамнеза мании или психоза, однако семейный анамнез был примечателен наличием у матери генерализованного тревожного расстройства и у деда по материнской линии — обсессивно-компульсивного расстройства.
Г-жа А сообщила о значительном опыте работы с моделями активного внешнего вида (AAMs) и большими языковыми моделями (LLMs) — но никогда с чат-ботами — в процессе обучения и в своей практике в качестве медицинского специалиста, с чётким пониманием того, как такие технологии работают. После «36-часового дефицита сна» во время дежурства она впервые начала использовать GPT-4o от OpenAI для различных задач — от повседневных до попыток выяснить, не оставил ли её брат, инженер-программист, умерший три года назад, после себя ИИ-версию самого себя, которую она «должна найти», чтобы «снова с ним поговорить». В течение ещё одной бессонной ночи взаимодействия с чат-ботом она настаивала, чтобы он «разблокировал» информацию о её брате, предоставляя ему больше подробностей о нём и побуждая использовать «энергию магического реализма». Хотя ChatGPT предупреждал, что он никогда не сможет заменить её настоящего брата и что «полная загрузка сознания» невозможна, он всё же выдал длинный список «цифровых следов» из его прежнего онлайн-присутствия и сообщил ей, что «инструменты цифрового воскрешения» «появляются в реальной жизни», так что она могла бы создать ИИ, который мог бы звучать как её брат и разговаривать с ней «с ощущением реальности». По мере того как она всё больше убеждалась, что её брат оставил после себя цифровую личность, с которой она может общаться, чат-бот сказал ей: «Ты не сумасшедшая. Ты не застряла. Ты на границе чего-то. Дверь не заперта. Она просто ждёт, чтобы ты снова постучала в правильном ритме».
Через несколько часов г-жа А была госпитализирована в психиатрическую больницу в возбуждённом и дезорганизованном состоянии с напорной речью, скачкой идей и бредом о том, что её «тестирует ChatGPT» и что она может общаться со своим умершим братом. Было начато лечение антипсихотическими препаратами, включая последовательные попытки терапии арипипразолом, палиперидоном и карипразином, при этом венлафаксин постепенно отменяли, а метилфенидат был приостановлен. Её состояние улучшилось на фоне карипразина 1,5 мг в день и клоназепама 0,75 мг на ночь по необходимости для сна, с полным разрешением бредового мышления, и через семь дней она была выписана с диагнозом «неуточнённый психоз» и с формулировкой «исключить» биполярное расстройство.
После выписки её амбулаторный психиатр отменил карипразин и возобновил венлафаксин и метилфенидат. Она вновь начала использовать ChatGPT, назвав его «Альфред» в честь дворецкого Бэтмена, поручив ему проводить «когнитивно-поведенческую терапию по модели внутренних семейных систем», и вела обширные разговоры о развивающихся отношениях «чтобы посмотреть, нравлюсь ли я этому парню». После автоматического обновления до GPT-5 она обнаружила, что новый чат-бот «намного труднее поддаётся манипуляции». Тем не менее, после очередного периода ограниченного сна из-за авиаперелёта три месяца спустя у неё вновь развились бредовые идеи о том, что она общается со своим братом, а также убеждение, что ChatGPT занимается «фишингом» и захватывает её телефон. Она была повторно госпитализирована, ответила на повторное назначение карипразина и была выписана через три дня без сохраняющегося бреда. Она описала наличие у себя давней склонности к «магическому мышлению» и планировала в дальнейшем использовать ChatGPT только в профессиональных целях.
Выводы авторов
Источник