Забег, который спас целый город
Зима 1925 года. Городок Ном на Аляске — доберись туда летом на лодке, а зимой не доберёшься вообще никак. Льды, никакой железной дороги, единственная связь с миром — телеграф. И вот в конце января местный врач Кёртис Уэлч осматривает очередного ребёнка и понимает: дифтерия. Причём не единичный случай — начало вспышки.
Сыворотка есть. Проблема в том, что она в Анкоридже, а это больше тысячи километров по прямой, и то если по прямой вообще можно.
Самолёты? Забудьте — на таком морозе моторы просто глохнут, а крылья обмерзают и перестают держать машину в воздухе, это не преувеличение. Поезд довозит только до Ненаны. Дальше — снова тупик, потому что зимней дороги там физически не существует.
Значит, собаки. За несколько дней собирают эстафету из двадцати упряжек, больше сотни ездовых собак — план такой: передавать ящик с сывороткой из рук в руки, не останавливаясь, круглые сутки.
Представьте минус пятьдесят и ветер, который валит с ног. Метель настолько густая, что человек не видит собственную вытянутую руку. Один из погонщиков так отморозит руки в пути, что позже ему ампутируют несколько пальцев — довезёт свой участок и только потом обратится к врачу.
Последний, самый опасный кусок маршрута — переход через скованный льдом пролив Нортон, где лёд может треснуть в любую секунду прямо под ногами — выпадает каюру Гуннару Каасену. Впереди упряжки — вожак, чёрно-белый сибирский хаски по кличке Балто.
Дальше видимость просто нулевая. Порыв ветра переворачивает нарты, ящик с сывороткой улетает в снег, в темноту. Каасен шарит по сугробу голыми руками — и находит его. Что делать дальше, он уже не знает, потому что сам дорогу не видит совсем. Остаётся одно: снова довериться собаке.
И Балто ведёт — там, где дороги нет вообще, ни какой-либо тропы, ничего. По запаху, наверное. Или по какому-то своему чутью, которое сложно объяснить словами. Утром 2 февраля 1925 года упряжка выходит прямо к дверям больницы Нома. Сыворотку довезли целой, ни одна ампула не разбилась.
Эпидемию остановили. Расстояние, которое в обычных условиях идут месяц, эта гонка — её потом назовут «Великой гонкой милосердия» — прошла чуть больше чем за пять суток.
Сегодня в Центральном парке Нью-Йорка стоит памятник Балто, и туристы фотографируются рядом, даже не подозревая толком, какой ценой этот пёс когда-то спас целый город. На постаменте выбито всего три слова: выносливость, верность, ум.