Когда Лера Чекалина в самый разгар своего уголовного дела объявила, что у неё рак, я словила отчётливое дежавю.
Тиньков. Аккурат в те дни, когда над ним висело следствие американской налоговой и всерьёз маячила тюрьма, он объявил о своём диагнозе. А накануне пересадки костного мозга заявил о перерождении: просил прощения у всех, кого обидел, признавался, что ему стыдно за сказанное, благодарил жену и детей. И тогда ровно так же публика раскололась пополам: одни рыдали, другие требовали справку.
Оказалось, что удобный случай сообщить диагноз ни капли не отменяет того, что диагноз настоящий. Но всё-таки «время выхода» имеет значение.
Потому что как только человек перестал лечиться в узком кругу своих близких, это значит, что от нас, включённых наблюдателей, чего-то ожидают. Лерчик сказала — поддержки. И, казалось бы, не жалко.
Но это только на поверхностный взгляд сочувствие — товар бесплатный. На самом деле очень дорогой. Следом за собой оно тянет прощение и помощь. И если раздавать эту связку без разбора, и особенно тем, кто наловчился принимать её как должное и пускать в оборот, — рискуешь однажды обнаружить, что раздавать больше нечего.
Завтра на прямом эфире разбираю истории людей, которые столкнулись со смертельным диагнозом, — и то, к чему он их привёл. Или, что куда интереснее, не привёл. Лерчек, Дибров, Тиньков*.
⚡️Встречаемся завтра 5 июля в 13 Астаны / 11 Киева и Москвы / 17 Сеула.
👉Трансляция на Youtube
Приходите, будет захватывающе!
