Рассказываю про интересный кейс, в котором кредиторы хотят снизить размер вознаграждения КУ из-за медленных действий по исполнению субсидиарки
Фабула тут https://probankrotstvo.ru/news/10968. А ниже мои рассуждения
Ключевая ценность постановления — в отказе от механического подхода «судебный акт вступил в силу — управляющий обязан немедленно начать взыскание или продажу требования». Кассация фактически признала, что разумность поведения управляющего оценивается не только по скорости, но и по экономическому результату для конкурсной массы. Если размер требования, порядок распоряжения им или сам состав конкурсной массы остаются предметом судебной неопределенности, поспешная реализация актива может создать дополнительные расходы, споры с покупателем и необходимость обратного разворота уже совершенных действий. Поэтому временное воздержание от реализации может быть не бездействием, а способом минимизации убытков.
Однако важно не переоценивать значение этого вывода. Суд округа не признал поведение управляющего правомерным окончательно, а лишь указал, что первая и апелляционная инстанции сделали преждевременный вывод и не исследовали все обстоятельства. Само наличие кассационной жалобы не дает управляющему автоматического права остановить работу. Ему необходимо доказать, что неопределенность была реальной, непосредственно влияла на объем или порядок реализации требования, а ожидание судебного решения являлось соразмерной мерой. Здесь такими обстоятельствами выступили одновременно спор о применении статьи 61.17 Закона о банкротстве, различие в определении размера ответственности и кассационное обжалование соответствующих судебных актов.
Второй важный вывод касается стандарта доказывания по жалобам на управляющего и требованиям о снижении его вознаграждения. Недостаточно установить, что управляющий в течение определенного периода не совершал конкретных исполнительных действий. Заявитель должен доказать незаконность или неразумность такого поведения, нарушение интересов кредиторов и связь между задержкой и негативными последствиями. ФНС, в частности, не доказала, что более ранняя реализация требования позволила бы завершить процедуру, поскольку сохранялась неопределенность в отношении арестованной недвижимости должника. Следовательно, снижение вознаграждения не должно превращаться в санкцию за любой временной разрыв между вступлением судебного акта в силу и началом реализации актива.
Еще одна проблема — необходимость разделять спорный период на самостоятельные этапы. До 19 декабря 2024 года рассматривался вопрос о судьбе кассационной жалобы субсидиарного ответчика, до 4 февраля 2025 года — разногласия о порядке распоряжения требованием. Но причины отсутствия активных действий после 4 февраля 2025 года должны оцениваться отдельно. Управляющий не вправе прикрывать одной первоначальной неопределенностью весь последующий период до июня 2025 года. Для аналогичных споров это означает, что суду необходимо устанавливать разумность поведения не «оптом», а применительно к каждому временному отрезку и к тем действиям, которые управляющий мог совершать параллельно, не создавая рисков для конкурсной массы.
Наконец, постановление показывает опасность оценки работы управляющего задним числом. Суд должен исходить из информации и правовой ситуации, существовавших в момент принятия решения, а не из того, что стало известно позднее. При этом управляющему необходимо документировать мотивы ожидания, расчеты предполагаемых расходов, возможные последствия отмены судебных актов и альтернативные действия по формированию конкурсной массы. Иначе экономически разумная осторожность легко будет выглядеть как обычная пассивность.
🗣 Юлия Михальчук