👆👆👆
А как он пришел, так все и покатилось.
Такой вот разговор был. Бабка Паня мне сто раз его рассказывала. И есть правда в словах её. Страшную войну пережили, сколько народу полегло, считай что зря.
Пришла новая власть. Власть молодая, злая, решительная. Нетерпеливая. Так этой власти хотелось побыстрее наладить все. Чтоб пролетарии всех стран соединились. Чтоб человеку труда жилось лучше. Чтоб все по справедливости.
У крестьянина земля, не помрет с голоду. Ведь как-то строят они дома, лошадок покупают, значит утаивают что-то. А городу надо помогать, город-то много чего требует. В городе нет ничего, кроме рабочих рук, да голодных ртов.
Не увидели крестьяне ничего хорошего от той власти. Хорошо хоть лошаденку-кормилицу не тронули. Это уж дети их, да внуки стали пользоваться. И школы, и институты, и санатории всякие. Это уж все для нас.
Власть у нас разная получается, да? Наша-то подобрее, тоже не всегда умная, да уж на то и власть. Где столько умных-то взять на большую страну?
А им что досталось? Сидят на лавочке мой дед и моя бабка и думают, как дальше-то жить. Надо что-то отдать, а-то не отстанут теперь, раз сам заявление написал.
Денежек немного надо отдать, да овса с рожью, что они тогда в ларе видели. А-то отдашь, так скажут: «А чего раньше скрывал?». Вот и думай, как поступить!
Желающих на чужое добро много. И не все ведь в город уходило. Кому-то же продали дом Масленникова? Да и увидела бабушка Прасковья как-то серебряные ложечки у …Ладно, быльем поросло!
Ничего, ничего! Переживем и это! И потомство вырастим, и детишек выучим!
Много впереди будет того, что пока ещё не знают Ефим, да Прасковья. Что их дядя Логин Евдокимович сгинет в лагерях. И следов не осталось. Что расстреляют племянника Михаила Сергеева сына. И дьякона-старообрядца Гаврилу Федоровича Сорина приговорят к высшей мере. Что опять будет война, страшная война. Но они и это переживут.
И ведь ещё одна доченька в семье появится!
Работали. Работали так, как нам, нынешним, и невмоготу уже. Да Богу молились.
Терпением их можно только восхищаться. Может оттого так и получилось, что живет на свете их многочисленное потомство.
Находили в себе силы. Любили друг друга, заботились друг о друге, да о будущих наших отцах и матерях.
Думаю, что это не случайность. Кто-то же направляет нас через все эти колдобины, да повороты! Кто-то хранит нас!
Научится бы жить с той силой, с которой жили они!
Повздыхала Прасковья, вытерла глаза платочком, да и пошла свои дела делать. Ефим ещё посидел малость. Вздохнул, зажег лампадку под иконой, посчитал что-то на счетах, да тоже пошел на двор.
Нечего без дела сидеть, да горевать!