Любимым "выродкам" посвящается...
КАК Я ТЕПЕРЬ ЖИВУ
(написано 18 января 2022 года)
Живу я неплохо.
Просыпаюсь поздно, потому что спешить некуда: Россию уже продал, и деньги еще есть.
Еще полудрема колеблет границы новой реальности, а в мозгу сама собой, по привычке, начинает ворочаться какая-нибудь русофобская дрянь. Не принизить ли, например, думаю, подвиг советского народа в Великой Отечественной? Или, додремав хорошенько, начать уже сразу с ревизии нашей прекрасной истории в целом?
Но к первой чашечке кофе – с малиновым круассаном (если просыпаюсь в Париже) или бейглом с сыром "Филадельфия" (если доведется размежить веки поближе к Филадельфии) – приоритеты проясняются, и я, не теряя времени, сразу приступаю к оскорблению ветеранов.
Дело это, надо вам знать, требует звериной ненависти к России, но этого у меня навалом, и к полудню ветераны бывают оскорблены поименно – особенно те из них, которые пачкали пеленки, когда я по возрасту выходил из комсомола...
Ближе к обеду я, как правило, оправдываю нацизм. Нацизм, как теперь хорошо известно, особенно близок моей душе, и я счастлив, что могу наконец не скрывать это.
Я включаю для настроения Вагнера...
Особенно люблю я заниматься этим делом в Израиле – там моей нацистской душонке не так одиноко. Когда нас, любителей Гитлера, собирается десять человек, это называется миньян.
Мой обед вкусен, а послеобеденный сон сладок: мы гуляем в нем рука об руку с моей любимой Мадлен (Олбрайт) и расчленяем, расчленяем, расчленяем Россию... Я просыпаюсь в слезах от счастья.
В этом размягченном состоянии особенно хорошо дается мне распространение заведомо ложных сведений (с непременным осквернением памяти павших). Как никто умею я сопрягать словоблудие с аморализмом – и странным было бы не воспользоваться этим в обстановке полной безнаказанности!
Перед закатом, когда прощальный свет умиротворяюще льется на ступени Капитолия, я люблю пройтись по берегам Потомака, чтобы в районе ЦРУ получить инструкции на ночь. Как правило, выбор моих заокеанских хозяев колеблется между циничным разламыванием скреп и дискредитацией миролюбивой политики Владимира Владимировича Путина - и я не могу отказать им в этой малости. В конце концов, мы делаем одно большое грязное дело!
...Вечерний чай с заслуженными печеньками от Госдепа остывает на столике у кровати – вдохновение, накатывающее на меня в этот час, не терпит отлагательств. О, этот сладкий миг, о любимейшее занятие... Не трогайте меня, не отвлекайте на сексизм и педофилию, все потом! – я занят, я клевещу.
Я называю ворами и убийцами лучших, честнейших людей моего отечества, я нахожу какие-то, блять, особенные слова для каждого из них! Я не усну, пока не опорочу и отечество в целом, не засуну скрюченные пальцы во все язвы его, не расковыряю до крови его святую старину. Только тогда придет недолгий покой к продажной моей душонке, только тогда старина Морфей ударит меня наконец по маленькой злобной голове и отрубит до утра.
...Я проснусь поздно, когда все люди доброй воли уже давно ебошат на благо мира и прогресса – проснусь и буду лежать в слабой полудреме, мучительно пытаясь вспомнить, где нахожусь. В какой именно части света и как далеко от родины прячусь я сегодня от народного гнева и справедливого российского суда...
