Тихоокеанское государство Науэро (ранее оно официально именовалось Науру) разорвало дипломатические отношения с Абхазией и Южной Осетией. Количество признаний двух бывших автономий Грузинской ССР сократилось с пяти до четырех. В разное время три государства Океании признали самостоятельную абхазскую и югоосетинскую государственности. Наряду с Науру это сделали Вануату и Тувалу. Однако впоследствии все они разорвали дипотношения с Сухумом и Цхинвалом. Насколько это решение маленького островного государства (которое не имеет даже собственной столицы, столичные функции выполняет округ Ярен) с населением в 11 тысяч человек (почти в 3 раза меньше, чем в Южной Осетии) серьезно влияет на ситуацию на Южном Кавказе? Однозначного ответа на этот вопрос нет. У Науру не было и нет каких-то особых интересов в Кавказском регионе. Понятное дело, маленькое островное государство не обладает и военной силой, чтобы как-то повлиять на расклады в треугольнике Грузия-Абхазия-Южная Осетия. В то же самое время нельзя свести международную повестку исключительно к формулам из арсенала теоретика-реалиста. Не стоит игнорировать и символическое измерение. Для официального Тбилиси одним из приоритетов является борьба за непризнание самоопределение двух бывших автономий ГССР. И отказу Науэро/Науру можно представить, как достижение. Не зря же грузинский МИД практически сразу же после сигналов из Ярена поспешил опубликовать релиз на эту тему. Решение тихоокеанской республики важно и для грузинской внутренней политики. Можно в очередной раз продемонстрировать избирателям «патриотический образ» власти. Пока оппозиция критикует, власти добиваются отзыва признания Абхазии и Южной Осетии. Даже если реальный вклад Тбилиси в это не так уж велик, создается выгодный образ. Решение Науэро, конечно же, актуализировало дискуссию на тему, кто еще останется верен признанию. Венесуэла, Никарагуа, Сирия? Мнения на сей счет расходятся. После похищения Николаса Мадуро изменение позиции Каракаса вполне возможно, но в Никарагуа, позиции Даниэля Ортеги усилились. И для него демонстрация политического антиамериканизма в «пакете» с признанием Абхазии важна, как символический жест. Не спешит с отзывом признания и сирийский лидер Ахмед аш-Шараа. У него свои виды на Россию, в качестве главы государства он не выглядит, как вчерашний последовательный противник экс-президента Башара Асада. Несколько слов о России. В первые годы после «пятидневной войны» и признания Абхазии с Южной Осетией, Москва искала варианты расширения клуба признавших. Среди потенциальных кандидатов назывались Боливия, Эквадор, Куба, Фиджи, Демократическая республика Конго. Но впоследствии от этой линии на «интернационализацию» де-факто отказались. В эксклюзивности российского признания нашли и полезность, и выгоду. Сергей Маркедонов
Aug 3, 01:47 PMMore from @buninco