Знаете истории о потере памяти после несчастных случаев? Вспоминаются пара-тройка фильмов с таким сюжетом. Обычно всё развивается по знакомому сценарию: человек приходит в себя в палате, не понимает, кто он, задаёт вопросы, а близкие постепенно возвращают ему личность — рассказывают, чем он занимается, кто его родственники, есть ли у него семья.
Но что, если всё происходит наоборот? Если человек, выйдя из комы, сам начинает подробно и убедительно рассказывать о жизни, которой никогда не было?
Клелия Вердьё из Лиона попала в реанимацию после попытки самоубийства и провела в коме несколько недель. За это время её мозг прожил целых семь лет: она влюблялась, строила отношения, беременела и рожала — и не один раз, а трижды. Для неё это была цельная, насыщенная жизнь с событиями, чувствами и привязанностями.
Врачи называют это реанимационным делирием — комплексным нарушением сознания и восприятия, часто возникающим у тяжёлобольных пациентов, особенно тех, кто находится на искусственной вентиляции лёгких. По разным данным, до 80% пациентов в реанимации сталкиваются с галлюцинациями или ложными воспоминаниями, а примерно в 44% случаев переживания оказываются настолько убедительными, что спустя годы их трудно отличить от реальности.
В эту статистику попала и Клелия. Когда через двадцать один день она пришла в себя, её первым вопросом был: «Где мои дети?» Новость о том, что детей никогда не существовало, больно её шокировала. Здесь важно остановиться: действительно ли это горе? Что она потеряла, если была без сознания всего три недели? Должны ли медицина, психология, окружение и мы с вами признавать это горем в полном смысле? Что вообще происходит? Давайте разбираться.
С медицинской точки зрения боль, привязанность и чувство ответственности формируются на нейрофизиологическом и эмоциональном уровнях. Переживание утраты возникает в теле и психике независимо от того, существовал ли объект потери во внешней реальности. В медицине такие случаи рассматривают как побочный эффект интенсивной терапии и купируют медикаментозно, но обычно не сопровождают как утрату.
С нашей точки зрения горе не измеряется фактами внешнего мира. Даже если утрата произошла «внутри» — в галлюцинации, сне или изменённом состоянии сознания — переживание может быть реальным и длительным для человека. Поэтому скорбь по несуществующему ребёнку тоже является горем и требует признания, бережности и поддержки.
Многие замалчивают потери, не находя принятия и поддержки. Утрата нерождённого ребёнка (например на ранних сроках), потеря питомца, расставание — особенно в дружеских или бесправных отношениях (ЛГБТК+, немоногамные отношения), утрата части тела или здоровья, потеря работы или важной вещи — всё это можно отнести к феномену «бесправного горя». Вокруг горюющего возникает стигма, стыд, отсутствие поддержки, поскольку утрата не считается «официальной». Реанимационный делирий здесь в одном ряду с такими потерями: боль настоящая, а социальное признание чаще всего отсутствует. Многие в окружении не считают этот опыт горем, но для переживающего это именно оно.
Из практики я знаю: замалчивание и попытки заглушить эмоции, рациональные объяснения вроде «в этом нет ничего такого, у других вон что происходит, многим хуже», могут привести к неприятным последствиям — повышенной тревожности, обострению хронических заболеваний, нестабильности настроения, а иногда к нервным срывам и паническим атакам. Конечно, это происходит не всегда, но риски реальны. Верить нужно прежде всего своим ощущениям. Если вы чувствуете боль от утраты, лучше обратиться к человеку, который не обесценит ваш опыт и окажет поддержку. На нашем сайте много специалистов, готовых к серьёзной или простой, понятной или болезненной беседе о вашей утрате. Вы можете выбрать доулу по опыту, описанию, городу, цене или по внутреннему отклику на фотографию. Здесь вы не услышите «забей, найди другое, новое будет лучше» в ответ на вашу боль.
Берегите себя.
Автор: Наталья Авдонина, доула смерти
