day 9 нагоняем дни ааа 😭😭
наблюдение за звёздами/рана
AU! Звёздная пыль
Небо Штормхолда рассыпается битым стеклом – далёкие светила безмолвно взирают на тёмный лес.
Кровавая полоса тянется по траве за оборотнем, как нитка за клубком. Грейнджер тяжко оседает на влажный мох, прижимая ладонь к распоротому боку. Кровь горячая, пахнет так ярко и впитывается в одежду, шерсть, превращая всё в липкое волокно. Волк внутри скулит, требуя обращения, но человеческая воля сильнее.
В конце концов, он здесь не один. Рядом, усаживаясь так близко, что тело начинает обливаться волнами жара, в ореоле серебристого свечения, замирает молодой мужчина. Его кожа источает – Грейнджеру не просто кажется, он знает, – перламутровый блеск, контрастирующий с багровой кровью.
Эймон, упавшая звезда, склоняется к его лицу, и вдруг веет ароматом, схожим с ветивером после дождя. Пальцы, что никогда не знали работы, задевают края раны.
– Когда звезда отдаёт своё сердце смертному, он обретает вечность. Микаил, я не могу вынести того, что ты можешь лишиться...
– Из-за чужой одержимости вечностью у меня почти и вспорото брюхо, Эймон, не глупи, – Микаил морщится от мягко пульсирующего света, и в его голосе прорываются рычащие интонации.
Чистые эмоции звезды видны в изломанных бровях и болезненном прищуре, и тогда ладони Эймона, гладкие, как атлас, рану накрывают, а Микаил замирает, стоит свечению перетечь к нему. Мягкая нега, крупицы самого бессмертия, разливаются по венам, вытесняя боль. Рана не стягивается, но теперь волк может полно дышать и жаться к источнику тепла без поскуливаний. Он даже находит силы поворчать:
– От живого тебя проку побольше будет, нежели я просто сожру кусок мяса из твоей груди.
– Ты... так грубо изъясняешься о смертной плоти, хотя у самого кровь лесом пахнет, – Эймон позволяет себе слабую улыбку, и Микаил подавляет беспокойный хвост, на котором лежит. – Пытаюсь решить, меня это пугает или умиляет.
– Во мне просто грибы уже проросли. Лучше не сочиняй сказок, чтобы меня утешить.
Он засыпает всего на несколько минут, но когда приходит себя, то во взгляде бодрствующего Эймона видит блеск всего северного небосвода – и трепетной заботы. Сейчас, пока магия звезды касается его кожи, охотник чувствует себя кротким, очень жалким и куда более одиноким созданием, нежели все двадцать лет до этого. Он протягивает руку, касаясь подбородка Эймона, и тот подаётся навстречу, прикрыв глаза, ища в этом прикосновении забвения, что обычно недосягаемо ему в глубинах ночи.
– Я доберусь до Монастыря Света и обязательно верну тебя домой, – хрипит Микаил. – Иначе вечность ты проведёшь на этой земле в бегах. А я столько бегать категорически отказываюсь.
Эймон смеётся; звук, похожий на пение сумеречных птиц, разгоняет ночную жуть. Мужчина вдруг указывает вверх, где рукав галактики режет небо на части.
– Взгляни туда, – Эймон прижимается лбом к его виску. – Сколько смертных смотрят на нас еженочно, и всё равно считают, что освещает землю – холод. И лишь единицы...
Следует пауза от волнительной близости, и Микаил чувствует, как его кожи касаются сухие губы, один раз, второй – третье касание настолько долгое, что уже собственное сердце кажется лишним в груди. Он перебивает Эймона, не в силах противиться волчьему нетерпению.
– А я не позволю другим узнать, насколько горячо пылают звёзды – особенно, найденная мной. Неважно, смотришь ты на меня оттуда, – он дёргает головой вверх, и мягкое треугольное ухо прижимается к макушке, – или со дна океана. Ты отчаянный до спасения людей...
В ночном мареве над ними поочерёдно вспыхивают огни, и Эймон то ли усмехается его словам, то ли призрачным голосам в голове, которые слышит лишь он.
– ...но не злоупотребляй этим, иначе будет вырвано моё сердце, а не твоё.
Микаил знает: за упавшей звездой будет нескончаемая охота, и он не хочет быть её частью.
Сверкающая пыль оседает на волосах и шерсти, превращая обычного оборотня в часть небесного полотна, и вскоре его дыхание становится сонным. В объятиях Эймона не чувствуется опаловых огней и погони. И всё же, иногда он мечтает, чтобы утро рассветало быстрее.
~опиумница《Х8+》
