Песенная традиция в современности представлена ансамблями и хорами. В одежде семейских исследователи традиционно выделяют прежде всего северо-среднерусский комплекс, находя в нем лишь только частицы от южнорусской культуры. При этом семейские предпочитают в одежде детали южного типа: яркость, узоры, нагрудные украшения и обильное использование лент. Мужчины предпочитали и предпочитают до сих пор косоворотку и штаны украинско-белорусского типа.
Женщины тяготеют к использованию в одежде «малороссийского шва», чем они близки к «полякам» Алтая — другому ответвлению старообрядцев. Скорее всего, комплекс одежды сформировался как раз в пору пребывания в Стародубье (конец XVII в.): пришедшие из разных мест староверы внесли каждый свою лепту, объединив южные и северные элементы одежды. В фольклоре ближе семейские к украинцам и белорусам. Заимствования оттуда же видны в их разговорной речи.
Возвращаясь же к истории освоения Забайкалья, стоит отметить, что русским крестьянам принадлежит честь именоваться первопроходцами в земледельческом освоении края, и начальство их прилежание оценивало по достоинству, позволяя взамен без особых трудностей жить по своим устоям. Декабристы же и вовсе поражались успехам «колонистов». Николай Некрасов в поэме «Дедушка» высоко оценивает вольный труд селян Тарбагатая — центра семейских.
«Пример редкого трудолюбия и прилежания к хлебопашеству подают поселенные в Верхнеудинском уезде старообрядцы. Они поселены лет за 40 на местах песчаных и каменистых, где даже не предвиделось возможности к земледелию, но неусыпное трудолюбие их и согласие сделало, так сказать, и камень плодородным. Ныне у них лучшие пашни и их хлебопашество составляет им не только изобильное содержание, но есть главнейшая опора Верхнеудинского и Нерчинского уездов».
Тем не менее, трудности у семейских были. Именно они из поселян чаще прочих подвергались преследованиям, так как их общины вызывали опасения у властей, а публичное отправление культа было под запретом. Однако развитию поселения это не мешало, и семейские успешно взаимодействовали с бурятским населением, перенося в свою жизнь различные элементы быта и культуры местного населения, а в хозяйстве обучаясь секретам орошения земли. Буряты же перенимают богатый опыт русских в хлебопашестве.
Важно при этом заметить, что в жизни семейских преобладали патриархальные устои: наследство передавалось по мужской линии, межрелигиозные и межэтнические браки были под запретом, а приём пищи совместно с иноверцами считался недозволительным. Сами же семейские считали себя вполне открытыми миру, объясняя замкнутость сложившейся боязнью перед религиозными гонениями, страхом перед возможным доносом.
Семейские выращивали рожь, пшеницу, ячмень, гречиху, овёс, картофель, овощи, коноплю. Скотоводство играло подсобную роль. Успехи в хозяйстве их был столь значительны, что XIX веке Верхнеудинский округ стал наиболее развитым в Забайкалье в земледельческом отношении, а Верхнеудинская ярмарка стала регулярно проводиться. Постепенно начинают активно заниматься и добычей золота на приисках.
В советские годы семейским пришлось нелегко: Тарбагатай долго не мог оправиться от столкновений с «белыми», а власть усматривала в семейских «кулаков», не доверяя местному населению даже несмотря на поддержку советской власти. Конечно, в период коллективизации большая часть семейских была репрессирована и переселена, в ответ на что в 1929 году были созданы вооружённые отряды в Бичуре и Малете, поднявшие в 1930-е восстание (около 600 человек при оружии). Разумеется, оно было подавлено, и в ответ на него советская власть усилила своё давление на общину, добившись в последующие годы разрушения Забайкалье более 80 старообрядческих храмов и часовен.
После распада СССР семейские выдохнули, и в наши дни они активно восстанавливают свою культуру, изрядно подбитую в советское время. И у них это, надо сказать, получается очень хорошо — после поездки в Тарбагатай ещё долго находился под впечатлением.
