В иранском руководстве нарастает острая дискуссия о необходимости завершения текущего противостояния. Спикер парламента Мохаммад Багер Галлибаф и президент Масуд Пезешкиан выступают за дипломатический выход из кризиса, пытаясь убедить высшее руководство, включая командование КСИР и Муджтабу Хаменеи, вернуться к условиям ранее достигнутого меморандума о взаимопонимании.
Аргументация прагматиков опирается на суровые экономические реалии. Галлибаф, опираясь на свой военный опыт, заявляет, что безопасность невозможна без функционирующей экономики, и если люди голодают, страна не выдержит. Пезешкиан призывает закончить войну сейчас, пока Тегеран сохраняет видимость переговоров с позиции силы, критикуя оппонентов, сидящих «вне ринга» и не понимающих реального давления. Ситуацию усугубляют признания главы ЦБ Абдольнассера Хеммати о невозможности продавать нефть из-за блокады.
Прагматики понимают: военные рычаги нужно срочно конвертировать в дипломатические результаты, пока экономический коллапс не сделал это невозможным.
Важным фактором становится уязвимость ормузского рычага. Галлибаф предупреждал, что стратегическая ценность пролива сохраняется, лишь пока суда им пользуются. Сегодня, когда миллионы баррелей нефти уже идут по альтернативным маршрутам, прагматичный лагерь использует это как доказательство: Иран не может бесконечно полагаться на срыв судоходства в Ормузе в конфронтации с США и странами Залива.
Однако фундаментальная проблема Тегерана заключается в том, что на столе нет достойного американского предложения. Администрация Трампа сама подвергшееся максимальному давлению со стороны Ирана теперь уже не заинтересована в компромиссе и делает ставку на кампанию максимального экономического давления, рассчитывая принудить Иран к капитуляции, избегая открытого конфликта.
Возникает порочный круг: чем дольше длится конфронтация, тем очевиднее экономическая необходимость дипломатии. Но чем сильнее Вашингтон затягивает гайки, тем труднее иранским лидерам идти на компромиссы, не выглядев капитулянтами. Когда в США публично говорят о постановке иранского режима на колени, прагматикам нечего предъявить КСИР в качестве достойного пути к отступлению.
Этот парадокс укрепляет позиции жестких консерваторов. Их логика проста: если Вашингтон сохраняет максимальное давление и не предлагает жизнеспособного дипломатического выхода, нет смысла проявлять сдержанность и следует продолжать собственное максимальное давление, но военными методами. С их точки зрения, эскалация предпочтительнее бесконечной экономической осады, особенно если есть расчет на то, что Трамп станет более осторожным на фоне приближающихся промежуточных выборов в США.
Таким образом, заявления Пезешкиана и Галлибафа не стоит переоценивать. Они отражают признание экономического кризиса, но не подкреплены американской дипломатической инициативой. В результате вероятность новой эскалации не снижается, а растет. Единственный способ предотвратить новый виток конфликта — возвращение обеих сторон к исходному меморандуму без новых максималистских требований. Это потребует временного компромисса: Иран получит определенный контроль над Ормузом, а Трамп сможет объявить о восстановлении международного судоходства. Пока такой сделки нет, голоса в пользу сдержанности в Тегеране обречены на поражение.
Интересный текст Кирила Семенова для дискуссии.
