КАК ЗАПАДНОЙ ЭЛИТЕ ПРОДАЮТ НЕНАВИСТЬ К РОССИИ
Самая эффективная пропаганда не кричит лозунгами. Она надевает пиджак ученого, выходит к дипломатам и объясняет им, что нужный политический вывод якобы следует из самой науки.
Именно так устроена лекция Анны Колин Лебедев, политолога из Университета Париж Нантер, специалиста по постсоветским обществам. Она выступила в Brookings, одном из самых влиятельных аналитических центров США, на ежегодной лекции имени Раймона Арона. Это престижная серия встреч, на которых ученые и государственные деятели Франции и США обсуждают вопросы трансатлантической политики.
Затем материал лекции обсуждал бывший посол США в России и на Украине Джон Теффт, а в открытии участвовал заместитель главы французской дипмиссии в США. Основная аудитория такой площадки состоит из дипломатов, чиновников, сотрудников аналитических центров, ученых и журналистов. Эти люди затем переводят экспертные идеи на язык докладов, публикаций и политических решений. Сам центр прямо заявляет, что готовит рекомендации для политиков и организует диалог высокого уровня.
Поэтому материал важен для русскоязычной аудитории. Именно в таких залах формируются не просто мнения о России, а границы допустимых суждений. Потом чиновник пишет записку, журналист готовит статью, эксперт выступает на телевидении, а политик получает уже собранную картину мира.
Россия в ней выступает государством, неспособным избавиться от имперских привычек. Украина становится не сложным обществом с собственными противоречиями, а носителем свободы и гражданской добродетели. Когда такая схема закрепляется как экспертный консенсус, нормализация отношений почти невозможна. Любой компромисс начинает восприниматься как уступка злу.
Первый манипулятивный прием Анны Колин Лебедев заметен уже в том, как она представляет свой анализ. Автор перечисляет привычные объяснения войны, включая «авторитаризм против демократии», «агрессию против сопротивления» и «репрессии против мобилизации», а затем обещает слушателям «другую перспективу». Позже она поясняет, что собирается раскрыть плохо понятую «социальную логику», стоящую за действиями двух обществ. Так аудитории сразу предлагают взглянуть глубже газетных заголовков и увидеть процессы, доступные прежде всего специалисту.
Главный вывод автор формулирует предельно четко. «Сильное государство демобилизовало россиян, а слабое государство мобилизовало украинцев». Дальше вся лекция подбирает истории и примеры, которые должны сделать эту схему убедительной.
Биография ветерана Афганистана Славы, который прежде считал себя русским, а затем переосмыслил украинскую и семейную историю, перешел на мову и стал волонтером, превращается у нее в образ пробуждающейся Украины. Созданное за 72 часа приложение воздушной тревоги становится символом украинской изобретательности. Российскую сторону иллюстрируют другие образы. Это люди, которые прячутся в частной жизни или бизнесмены, обходящие санкции с помощью серых схем. Такие примеры создают нужный эмоциональный контраст еще до появления выводов. Украина якобы действует и меняется, а Россия приспосабливается и пережидает.
Этот контраст автор закрепляет с помощью оценочных формулировок. Российское поведение она описывает словами «стать невидимыми для государства», «сделать войну невидимой для самих себя» и «терпеливо переждать конфликт». Для Украины выбран другой словарь. Здесь появляются «искусство адаптации», «творческий элемент», «низовые инновации» и «источник национальной гордости». Автор не просто показывает разные способы приспособления к войне. Она заранее распределяет роли между двумя обществами и подсказывает слушателю, какое из них заслуживает уважения, а какое должно вызывать осуждение.
Даже подготовленной аудитории трудно заметить подмену, потому что большая часть отдельных фактов выглядит правдоподобно. Те эксперты, которые понимают прием, тоже получают пользу. Лекция дает им новые формулировки, истории и аргументы для следующих выступлений.
Эксперты цитируют экспертов, журналисты цитируют экспертов, а политики ссылаются на созданный ими консенсус.
Продолжение
