Часть нефти, которую не могут переработать внутри России, сейчас пытаются выдавить в экспорт сырьём, потому что удары по НПЗ вынуждают нас экспортировать больше сырой нефти, чтобы не резать добычу.
Если экспортные каналы и хранилища забиты, а НПЗ не берут сырьё, приходится снижать добычу. А это неприятно не только по деньгам, но и технически. Многие наши месторождения старые, особенно в Западной Сибири. Там добыча часто держится на огромном количестве скважин, поддержании пластового давления и закачке воды.
Консервация скважины — не катастрофа по сути, но всегда геморрой. Некоторые скважины можно временно прикрутить и потом вернуть. Но на зрелых, обводнённых, холодных, капризных месторождениях возможно падение дебита, нарушение режима пласта, парафины, вода, коррозия, насосы, замерзание/логистика. Потом нужно заново балансировать кусты и систему закачки. А это ахереть какие издержки.
Относительно экономики скажу, что здесь тоже начинаются проблемы. Продать сырую нефть можно, если есть порт и покупатель. Но по портам тоже бьют, танкеры арестовывают, и отгружать нефть в прежних объёмах мы не можем. При этом переработка обычно даёт нефтепродукты с другой маржой, плюс внутренняя система субсидий, демпферов и налогов. Когда вместо добыли → переработали → продали топливо приходится гнать сырьё на экспорт с дисконтом, экономика становится хуже.
Самый опасный сценарий для нашей нефтянки уже начался — одновременно долго держатся простои НПЗ, не хватает портовой/танкерной мощности, растут дисконты на Urals и приходится массово ограничивать добычу. Если ничего не изменится в ближайшее время, пострадает не только бензин на заправках, но и добывающая база.