Банкам не хватает рублей?
24 июля появилась настораживающая цифра - дефицит ликвидности банковского сектора 2,4 триллиона рублей. Что это значит?
Объясню на простом примере. У банка есть депозиты клиентов и выданные кредиты, но каждый день ему нужны живые рубли на счете в ЦБ — для платежей, выдачи наличных, обязательных резервов. Когда своих не хватает, банк берет короткий кредит: у другого банка или у Центробанка. Дефицит ликвидности как раз и означает, что таких заемщиков стало больше, чем тех, кто размещает лишние деньги в ЦБ. Разница между этими потоками — те самые 2,4 трлн.
Объясню на простом примере. У каждого банка есть счет в Центробанке — что-то вроде расчетного счета для самого банка. С него уходят платежи клиентов, на нем лежат обязательные резервы, с него берутся деньги на выдачу наличных. Каждый вечер у банка на этом счете либо остаются свободные рубли, либо, наоборот, их не хватает.
Если остались лишние — банк несет их в ЦБ на депозит, чтобы не лежали без дела. Если не хватает — берет у ЦБ короткий кредит. Одни банки в плюсе, другие в минусе, и обычно это уравновешивается.
ЦБ каждый день считает сальдо: сколько банки в сумме положили ему на депозиты минус сколько в сумме у него заняли. Когда заняли больше, чем положили, это и называется структурным дефицитом ликвидности. Сейчас перевес в сторону займов — 2,4 трлн рублей. Проще говоря, банки в целом стали должниками ЦБ, а не его вкладчиками.
Почему это произошло? Главная причина — деньги уходят из банков в наличные. За февраль–июль в кэш ушло 2,543 трлн рублей, только за июль — 620,9 млрд. Бизнес возвращается к расчетам наличными после повышения налогов, а люди снимают деньги из-за разговоров о «заморозке вкладов». Плюс Минфин собирает рубли через налоги и размещение ОФЗ, а с января системно значимые банки обязаны выполнять новый норматив краткосрочной ликвидности — держать больше запаса на балансе.
Насколько это серьезно? Мнения разошлись. Финдиректор Сбера Тарас Скворцов называет ситуацию «серьезной проблемой для всех». Банк России отвечает, что говорить о «нетипичности» неуместно — это «возвращение к более типичной конфигурации ставок».
Формально прав ЦБ: он предсказал этот дефицит еще в декабре, назвав коридор 1,9–3 трлн. Факт 2,4 — ровно посередине прогноза. До 2014 года структурный дефицит вообще был для России нормой, система десятилетие жила «в долг у ЦБ».
Но одна цифра все же настораживает. Сбер прогнозирует, что за год в наличные уйдет 3,8 трлн — это будет исторический рекорд, больше, чем в пандемию 2020-го (2,8 трлн) и в 2022-м (2,2 трлн). Разница в том, что тогда были карантин, обвал рубля и очереди у банкоматов, а сейчас ничего подобного не наблюдается. Хорошо ли это? Пожалуй, что нет - по факту это выражение постоянного недоверия к правилам игры.
Подробнее скоро разберу это в новом выпуске на ютубе, пока можете писать вопросы по теме, если есть, заберу их в ролик🙌