Цепочка ближневосточной эскалации: от столкновения хуситов и саудитов до вступления в войну Пакистана
Экосистема Саудовской Аравии чрезвычайно хрупка и уязвима. Чтобы нанести королевству критический ущерб, Ирану необязательно вести масштабную сухопутную войну. Достаточно вывести из строя ключевые опреснительные установки, энергетические объекты и инфраструктурные узлы, от которых зависит нормальное функционирование государства.
Однако у Саудовской Аравии есть оборонное соглашение с Пакистаном, который уже разместил на территории королевства свои войска. Кувейт, в свою очередь, проводит добровольную мобилизацию и также стремится заключить военное соглашение с Исламабадом.
Интерес монархий Залива понятен. Пакистан располагает крупнейшей региональной армией, сильной авиацией, развитым ракетным потенциалом и ядерным оружием. Интерес Исламабада столь же очевиден: у монархий Залива есть деньги, нефть и возможности для финансирования пакистанской экономики.
Иными словами, каждая сторона обладает тем, чего в избытке не хватает другой.
Если Пакистан вступит в войну, это может стать крупнейшей фитной в современной истории мусульманского мира — конфликтом, способным превзойти по масштабам ирано-иракскую войну 1980–1988 годов.
Для Израиля такой сценарий — война между Ираном и Пакистаном, перерастающая в масштабное столкновение шиитского и суннитского миров, — станет настоящим геополитическим джекпотом.
Пакистан вообще начал эту игру весьма эффектно. Сначала Исламабад выступает посредником в переговорах между Ираном и США, а затем фактически угрожает Тегерану войной.
Турция, например, несмотря на тесные и дружественные отношения с Катаром, не рассматривает возможные атаки на это королевство как достаточный аргумент для вступления в войну с Ираном.
В самом Исламабаде сегодня конкурируют две основные политические линии.
Пакистанская мусульманская лига, связанная с Навазом Шарифом, представлена действующим премьер-министром Шехбазом Шарифом. Эта сила ориентируется на сотрудничество с США, в том числе ради получения кредитов и сохранения доступа к программам Международного валютного фонда.
В оппозиции находится партия «Движение за справедливость» бывшего премьер-министра Имрана Хана, которая в большей степени выступает за прокитайский курс.
Впрочем, это разделение достаточно условно. Стратегия Пакистана традиционно строится на балансировании между Китаем и США. Фельдмаршал Мунир является ярким образцом именно такой политики.
Но момент геополитического выбора становится все ближе.
У Турции, Ирана и Пакистана, по существу, есть только два варианта.
Первый — договориться между собой, разделить Ближний Восток «на троих» и вместо Соединенных Штатов извлекать политическую и экономическую ренту из отношений с монархиями Залива.
Второй — превратиться в инструменты игры США и Израиля. Этот сценарий может привести к формированию двухъядерного Авраамического кластера с двумя центрами силы — Израилем и Саудовской Аравией. При этом каждый из этих центров будет обладать ядерным оружием, необходимым для внутренней кластерной балансировки.
В таком варианте Иран, Пакистан и Турция окажутся на обочине. Их постепенно вытеснит семитский Авраамический кластер, сформированный вокруг Израиля и Саудовской Аравии.
Однако роль инструмента предполагает, что одному из участников столкновения, а возможно, и двум, придется погибнуть.
Согласно логике равновесия Нэша, более вероятным выглядит именно второй вариант. В первом сценарии каждый из трех участников будет опасаться, что позитивное развитие событий приведет к чрезмерному усилению его конкурентов. Поэтому все они могут в итоге выбрать негативный сценарий, разрушительный для каждого.
