Из серии «Кино по субботам»: как древний эпос превратился в фильм о войне и памяти
Поэму Гомера «Одиссея» экранизировали много раз, однако Кристофер Нолан взялся за неё с размахом, который в современном кино встречается всё реже. Его фильм — не иллюстрированный пересказ школьной классики и не парад оживших античных статуй. Это суровая история о человеке, который возвращается с войны, но обнаруживает, что физически попасть домой гораздо легче, чем снова стать прежним. Картина вышла в прокат 17 июля 2026 года. Одиссея сыграл Мэтт Дэймон, Пенелопу — Энн Хэтэуэй, Телемаха — Том Холланд... Фильм был полностью снят на широкоформатную 70-миллиметровую плёнку IMAX и задуман именно как зрелище для огромного экрана. Критики почти единодушно отмечают технический масштаб постановки, работу оператора Хойте ван Хойтемы, мощный звуковой ряд и способность Нолана превращать древний сюжет в напряжённое современное кино. Но чем внимательнее сравниваешь фильм с Гомером, тем яснее становится: перед нами не просто экранизация, а сознательная переработка древнего произведения. Не роман и не повесть, а устный эпос Прежде всего стоит уточнить: «Одиссея» Гомера — не повесть в современном понимании, а большая эпическая поэма, состоящая из 24 песен. Она сложилась на основе многовековой устной традиции и, вероятно, получила знакомую нам форму примерно в VIII–VII веках до нашей эры. Античный слушатель воспринимал «Одиссею» не так, как сегодняшний зритель смотрит приключенческий фильм. Для него история возвращения царя Итаки была одновременно рассказом о богах, морских странствиях, семейной верности, общественном порядке и правилах поведения человека среди чужих людей. Гомеровская поэма начинается вовсе не с падения Трои и даже не с отплытия Одиссея. В первых песнях герой отсутствует. На Итаке бесчинствуют женихи Пенелопы, разоряя хозяйство пропавшего царя, а выросший без отца Телемах пытается понять, жив ли Одиссей и способен ли он сам защитить свой дом. Сам Одиссей появляется позднее — на острове нимфы Калипсо. А знаменитые приключения с циклопом, сиренами, волшебницей Киркой и путешествием в царство мёртвых герой рассказывает от первого лица на пиру у феаков. Иными словами, большая часть «Одиссеи» представляет собой воспоминание внутри основной истории. Такая композиция неожиданно близка самому Нолану. Режиссёр «Помни», «Начала», «Дюнкерка» и «Оппенгеймера» давно интересуется тем, как память перестраивает прошлое и как разные временные линии соединяются в сознании человека. Даже резко критиковавшая сценарий фильма переводчица и исследовательница Гомера Эмили Уилсон признала, что нолановские скачки во времени подходят произведению, построенному как система вложенных рассказов. В современном массовом сознании Одиссей нередко превращается в благородного путешественника, который десять лет преодолевает препятствия, чтобы вернуться к любимой жене. У Гомера всё значительно сложнее. Одиссей действительно любит Пенелопу и мечтает об Итаке. Но он также воин, грабитель, искусный лжец и человек, способный на крайнюю жестокость. Его главное качество обозначается греческим словом политропос — «многоопытный», «многохитростный», «многообразный», буквально способный поворачиваться разными сторонами. Он постоянно меняет имена, биографии и маски. Вернувшись на Итаку, Одиссей не сразу открывается даже самым близким людям. Сначала он проверяет слуг, сына и жену, принимая облик нищего. Его победа достигается не одной физической силой, а терпением, обманом, наблюдением и умением выбрать подходящий момент. Нолан сохраняет хитроумие героя, но заметно меняет его психологический центр. Киноверсия Одиссея в большей степени напоминает травмированного ветерана и современного антигероя.