Вчера наш Андрей взахлеб рассказывал о своей бизнес-идее.
И я поймала себя на мысли, что в этот момент во мне не шевельнулось ни грамма тревоги о его финансовом будущем. Никаких мыслей «нужно срочно записать его на курсы предпринимательства» или «ладно, пусть пока играется, но диплом МГИМО надо иметь за плечами». Просто представила, как он просто воплощает в жизнь свое хобби, и мне стало тепло.
Это, наверное, и есть мой главный принцип в теме «деньги и дети». Я отношусь к их развитию не как к строительству небоскреба, где каждый узел нужно оплатить и проверить на прочность, а скорее как к возделыванию сада.
Можно, конечно, закупить тонны дорогущих удобрений, построить гигантскую теплицу и нанять армию садовников. Но если при этом лишить растения солнца, ветра и возможности самостоятельно пробиваться корнями сквозь плотную почву, они вырастут хилыми, неприспособленными к настоящей погоде. Чрезмерно удобренная почва — это, как ни странно, часто путь к слабой корневой системе.
Я общаюсь со многими обеспеченными семьями, видела достаточно взрослых людей, выросших в условиях тотальной финансовой подстраховки, и этого хватило, чтобы понять: крупное наследство в руках того, кто не умеет с ним обходиться, работает не как спасательный круг, а как якорь. Благородная цель «обеспечить будущее» порой превращается в тихое лишение человека его собственной тяги к движению.
Мне всегда откликалась история Николая Муравьева, сына преподобного Серафима Вырицкого. До ухода в монашество батюшка был несметно богат, и перед тем как сын вступил в права, заставил Николая выучиться валять валенки.
Простое, почти смешное ремесло. Но когда грянула революция и состояние Муравьевых обратилось в пыль, именно это умение прокормило молодого человека и спасло от отчаяния.
Я не про валенки, конечно. А про то, что настоящая ценность, которую мы можем передать, — не мешок с золотом, а навык превращать свои руки и голову в источник достатка и спокойствия.
Поэтому я с радостью готова оплачивать любые увлечения моих детей если они не несут разрушения и откровенной безнравственности. Хочет ребенок плести корзины из ивовых прутьев и продавать их — отлично, покупаем инструменты, ищем мастера. Хочет учить корейский, чтобы понимать дорамы без перевода, — пожалуйста, вот тебе занятия. В эти моменты я вкладываю не в «стартап», не в строчку будущего резюме, а в способность слышать свой интерес, не бояться пробовать и доводить до результата.
Диплом, ради которого ломали волю и заставляли сидеть над нелюбимыми учебниками, часто оказывается бесполезной бумагой. А вот опыт проживания собственного выбора — он не стирается.
Я совсем не против того, чтобы когда-нибудь помочь каждому из наших детей с первой машиной или стартовым жильем. Иметь опору под ногами — это хорошо. Но делать из этого идею фикс, работать до изнеможения только ради того, чтобы оставить им квадратные метры, кажется мне странным обменом
Я лучше потрачу силы и деньги на то, чтобы мы все вместе поехали в путешествие к реке, где будем спать в спальниках и готовить еду на горелке. Или на билеты в театр, после которого мы до ночи спорим о природе героев. Совместное переживание, эмоция, момент, когда мы смотрим на один и тот же закат и молчим, — это капитал, который никогда не обесценится. Внутренний стержень, замешанный на такой памяти, намного крепче, чем подпорки из банковских гарантий.
Я хочу, чтобы они умели ловить рыбу, а не ждали, когда ее подадут на золотом блюде. И еще хочу, чтобы они знали, что даже если рыбалка не задалась, всегда можно пожарить на костре хлеб и посмеяться над тем, как все пошло не по плану.
Это и будет моя самая надежная инвестиция.
